Невеста Моцарта

— Кто это? — ткнул я пальцем.

— А кого напоминает? — улыбнулась Ирка.

Я пожал плечами, не уверенный в ответе:

— Не благодари, — похлопала она меня по плечу и встала. — Снимок лежал в книге у Сагитова в кабинете. Не помню уже что я искала в его книжном шкафу, и он выпал прямо мне в руки. Всё хотела тебе отдать, да, видимо, ждала удачного момента.

— Подожди, — с трудом оторвался я от снимка. — Ты уверена, что хотела его отдать именно мне?

— Уверена, Серёж, — вздохнула она и одёрнула фирменный китель, вытянувшись как на плацу.

 — И момента удачнее не подберёшь. Ты же понимаешь, что тем самым моим громким делом будешь ты? — её голос стал строгим, деловым. — Что от меня именно этого ждут? Что мне не просто так дают эту должность?

— Я же Моцарт, — улыбнулся я, встал, подтянул её к себе, провёл пальцем по щеке, по губам, слушая, как сбилось её дыхание. — Делай, что должна.

Я не подал вида, но где-то глубоко внутри я ведь всегда был готов к тому, что она меня предаст? Что она со мной не просто так.

Или нет? Или всё же надеялся…

Она резко выдохнула, когда я убрал руки.

— И последнее. Я видела на днях как из кабинета Мазаева выходил Патефон. Уж не знаю, чем ты его обидел, но, боюсь, твой лучший друг запел, — она подняла носки туфель, чтобы развернуться на устойчивых каблуках. — Прощай, Моцарт!

«До свидания, Афина Борисовна!» — улыбнулся я ей вслед.

Устало вздохнул и достал телефон.

— Я жду тебя в парке… — сказал жёстко. — Найдёшь! Центральная алея. Сейчас!

А потом сделал ещё один звонок.

«…но для чего пережила тебя любовь моя?» — прочитал я на обороте фотографии, что так и держал в руках.

И подпись: две скрещенные буквы «М» и «Н», украшенные знакомыми вензельками.

— Что он попросил узнать? — удивилась я, переспросив у Антона.

— Откуда это: бла, бла, бла… но для чего пережила тебя любовь моя, — повторил он всё с таким же недоумением на лице, что появилось, как только позвонил Моцарт.

— А его что в интернете заблокировали? — хмыкнула я.

— Ему по статусу не положено, — беззлобно отмахнулся Антон, — для этого у него есть я.

 — И защёлкал клавишами ноутбука.

— Я и так тебе скажу, — вздохнула я, откинувшись к спинке.

Мы сидели за большим письменным столом: я — обложившись свадебными каталогами, Антон — напротив с ноутбуком.

— Это надпись на могиле Александра Грибоедова в Тбилиси. Его жена, Нино, грузинская княжна велела её высечь на надгробии. Ей было пятнадцать, когда они поженились, ему тридцать три.