Невеста Моцарта

Мы не можем знать по силам ли они нам. Но это мы можем — обнять кого, кто в тебе нуждается, крепко-крепко и сказать: я рядом. И я буду держать тебя крепко-крепко и не отпущу, пока нужен тебе. Ты не одна, моя девочка. Не одна. Я — рядом.

— И я рядом, — обняла я его руку. Такую большую, сильную, горячую. Потёрлась о гладкую кожу щекой. — Если я вдруг буду тебе нужна. Если вдруг ты решишь, что оно того стоит. Я с тобой, чудище моё ненаглядное. Я — с тобой. И боюсь, тоже привыкну спать в твоей постели, — я улыбнулась, изо всех сил стараясь снова не расплакаться.

Моцарт засмеялся, и погладил меня по щеке.

— Может, я именно этого и хочу? Только не грызи мои туфли. Чудище это очень не любит. И мы подружимся.

— Он и туфли грыз? — возмутилась я.

— У-у-у, он был такой засранец! Ни стыда, ни совести. Однажды мы пошли гулять…

Не знаю рассказывал ли он мне всё это. Или большая часть историй мне приснилась — я проснулась к вечеру, когда их обоих рядом уже не было: ни Сергея, ни Перси.

Проснулась вся в поту от странного сна, где я, кажется, занималась любовью.

Или не я. Но моё тело до сих пор дрожало, грудь болела от возбуждения, низ живота тянуло, между ног стало мокро, пульсировало, жгло. Но это было так приятно, остро, горячо и сладко, что я хотела в этот сон ещё. Хотела не одна. И даже не в сон…

Чёрт! Тяжело дыша, я откинулась на подушки. Закрыла глаза. Что-то было в этом сне ещё. Память сопротивлялась, не желая разлучать тело с ощущением незнакомого блаженства, но всё же сдалась.

Я ахнула и резко села.

То ли сраженная увиденным, то ли от того, что открылась дверь.

— Привет! Рад, что ты проснулась, — Моцарт придержал дверь ногой. В руках он держал переносной столик с едой. А в авангарде процессии бежал Перси.

— Завтрак в постель? Мне? — опешила я.

— Скорее ужин. Вечереет.

Моцарт помог мне удобно сесть. Поставил на колени поднос.

— Я, конечно, тот ещё кулинар, но, кажется что-то вроде горячих бутербродов у меня получилось.

Матрас заскрипел, когда он сел рядом.

— Выглядит чудесно, — оценила я по достоинству многослойные пирамиды с колбасой, солёными огурцами, ломтиками помидора и запечённым сыром сверху.

А это что? — удивилась, увидев прислонённый к вазочке с цветком бархатца конверт.

— Это… тебе. — Я готова была поклясться, что Моцарт слегка смутился.

— Только сейчас не читай.

— Ладно, — покрутила я в руках заклеенный наглухо пакет из жёлтой почтовой бумаги. На нем была написана цифра один и всё. — А когда?

— Потом. Ты поймёшь.