Невеста Моцарта

 — Я хочу спать с тобой!

— Ты же знаешь, спорить бесполезно, — закрыл я её одеялом по самое горло. — Сегодня ты спишь здесь.

Она надулась. И отвернулась, когда я сел рядом.

— Если Барановский узнает, что ты спишь с его женой, можешь забыть о политике, законодательной власти и парламенте. В какую бы палату ты ни собрался, дорога туда тебе будет заказана, — мстительно пробурчала она. А потом развернулась и села на кровати. — И знаешь зачем тебе звонит Сашка? Сказать, что будет, если она ему признается. Или сказать, что уже призналась.

Муж не даёт ей развод пока она не родит и не оставит ему ребёнка. И тебя он, если узнает…

— Что? — переспросил я, видя, как она задумалась. — Сотрёт в порошок?

— Он же может? — мелькнула в её глазах тревога.

— Он может попробовать, — равнодушно пожал я плечами. — Но, боюсь, он обязан мне стольким, что я мог бы трахнуть его самого и он не стал бы возражать.

Блядь, мы серьёзно это обсуждаем? Я заглянул в её глаза. Чего же больше в них сейчас: тревоги или сомнений?

Барановский проглотит измену жены и не подавится, не сомневайся во мне, детка.

Он прекрасно знает, что его жена шлюшка. Но за то, как она сосёт и сношает его страпоном, он проглотит что угодно. Вот так выглядит правда. Ты такую правду хочешь? И чтобы я рассказывал её моей неиспорченной девчонке?

Потом, когда-нибудь, может быть я тебе и поведаю, моя сладкая, что внутри семьи всё бывает совсем не так, как кажется со стороны. Что люди любят жаловаться, но при этом ничего в своей жизни десятилетиями не меняют.

Что зависимые отношения — больные, но это не значит, что у них нет поклонников. Если есть палач, всегда будет и жертва. И что не приемлемо одному, другому — в кайф. Жизнь бесконечна в своём многообразии.

— Я разберусь, — кивнул я. — Как всегда. Ложись.

— Так одиноко без Перси, — вздохнула она. — Долго ещё он будет на случке?

— На вязке. Нет. Скоро уже заберём.

— Вот, даже у собаки есть секс, — снова надула она губы. — У всех есть секс. Кроме меня.

— У меня тоже нет, если тебя это утешит, — улыбнулся я.

Потянулся, чтобы её поцеловать, но она отвернулась.

«Да не очень-то и хотелось, твою мать, Евгения Игоревна!» — хмыкнул я.

— Спокойной ночи! — я хотел встать, но она повернулась.

— Это правда будет так больно?

Ах, мы снова об этом!

— Ну ты сравни себя и меня. Это тот случай, когда размер имеет значение.

— Так, всё, — выдохнул я и начал вставать. — Вечер откровений на сегодня закончен.

— Я не шучу. Покажи, — потянула она за штаны.