Невеста Моцарта

Если ты сама откинула одеяло, стащила трусишки, оголила грудки и уже готова меня простить за всё на три года вперёд.

— Потрись об него, — стащил я трусы.

Мог бы не просить. Наверно, это заложено в нас природой — понимать, как хорошо. И она заскользила, обхватив меня ногами и доводя до исступления, когда цепляла край головки. Когда с сомненьем замирала, остановив её напротив своей крошечной дырочки: Уже? Пора? Нет, милая. Давай растянем удовольствие. Давай подождём, когда тебе будет настолько невтерпёж, что ты не будешь сомневаться.

— Тихо, тихо, тихо, — остановил я её, когда она хотела дать обратный ход. — Больно. Я знаю, больно, малыш. Но мы аккуратненько. Потерпи. Ещё чуть-чуть, — протискивался я внутрь неё, чувствуя такую адскую пульсацию, что уже подыхал от желания кончить. — Сейчас будет легче, — чуть сдал я назад.

— Хорошо, — задыхалась она, корчась и от боли, и от желания. И всё же поймала ритм.

— Да. Да. Да! — придерживал я её под ягодицы, чтобы в порыве страсти она не насаживалась так сильно. — На полшишечки тоже хорошо, моя сладкая. Не бойся. Не бойся, я тебя не брошу, — помогал я ей пальцем, подласкивая.

Надеюсь она меня слышала. Закинув голову, закрыла глаза. И я почувствовал его — её первый спазм и… отпустил вожжи, позволив своему коню резвиться. Вздрагивать. И жидкими фейерверками праздновать наше примирение. И победу зла воздержания над добром охуительно вдохновляющего секса.

— О, чёрт! У тебя кровь, — откуда-то из небытия донёсся до меня её голос.

А я думал это у неё должна быть кровь. Но нет, протекла моя повязка.

— Не смотри туда, — подтянул я её к себе за шею, чтобы она не рассматривала промокшие бинты и прижал к другому боку. — Ты как?

— Люблю тебя, — выдохнула она.

— Душа моя, не торопись с признаниями.

— Плевать, — обвила она руками мою шею и соскользнула на кровать. — Я всё равно тебя люблю. Какая разница скажу я это сейчас или потом.

— Ты же понимаешь, что мне теперь нельзя ответить ничего другого?

— А ты не отвечай, — приоткрыла она один хитрый глаз. — Ничего другого.

— А если я тебя не люблю? — улыбнулся я. — Если просто хотел тебя использовать?

— Значит, ты хотел меня использовать. И я буду любить тебя за двоих. Но знаешь, что бы ты тогда сделал?

Ох, зря я это сказал.

— Ты бы надел презерватив, — коснулась она пальцем моих губ. — Но ты не надел.