Невеста Моцарта

— Если ещё ты скажешь, что предугадал и это, — положила я на стол фотографию, где за столиком кафе сидел он, Сашка, между ними в коробочке лежал тест на беременность, а она так нежно держала его за руку, — то, клянусь, я подпишу эти чёртовы бумаги, даже если их надо подписать кровью и в них я отдаю душу дьяволу.

Чёртовы документы никак не хотели заканчиваться.

Я и не думала, что для замужества столько всего нужно подписать.

За дверями уже настойчиво скулил Перси, когда я поставила последнюю подпись, откинула лист.

Я улыбнулась и встала.

Нет, Моцарт, ты точно знаешь не всё. Она мне сестра. Я знаю, что это не твой ребёнок. Эту фотографию мне подбросили вчера в универе. Но Сашка уже рассказала, что беременна от Барановского. Что ушла от него, а ты предоставил ей убежище. И даже охрану выделил. На всякий случай. Мы чу̀дно посидели с ней вечером в гостинице. А вчера после универа встретились у родителей. И давно уже не было у нас такого душевного обеда в кругу семьи.

Но всё это уже было не важно. И не потому, что я подписала чёртовы бумаги. И не потому, что больше я не сомневалась. Я всю жизнь буду в чём-нибудь сомневаться, ревновать, переживать, лить слёзы, ждать, но верить в Моего Мужчину. И, дай Бог, пусть будет так! Лишь бы его любить! Лишь бы чувствовать этот огонёк в своём сердце и видеть в Его глазах тот же свет.

Я распахнула дверь. И обомлела.

На мою любимую рыжую жопку нацепили такую нарядную попонку! С отложным воротничком как у смокинга.

— Ну с богом! — перекрестила нас Антонина Юрьевна, принимая из моих рук конверт с подписанными документами, и спустила Перси с поводка. — Перси, аллюр! — скомандовала она, вручая ему розу.

И они всё же довели меня до слёз, когда эта жопка вдруг пошла впереди парадным шагом, поднимая передние лапки, как лошадка. Важный такой. С розой в зубах.

Так вот чему учили его на той «вязке». Хитрецы.

И не важно, что его хватило от силы шагов на пять.

Я даже слёзы не стала вытирать. Так и вышла на крышу.

И там меня ждало очередное потрясение…

Нет, Сергей там был. Уф!

А ещё был ворох алых лепестков, что поднял ворвавшийся в зимний сад Перси. Ненавязчиво звучала музыка. И зимний сад, от которого осталось только название, был украшен белыми воздушными шторами и белыми розами в атласных лентах.