Невеста Моцарта

Фирменный китель на нём едва сходился и пуговицы рубашки едва сдерживали живот, но в отличие от того дня, когда я видела его последний раз, Ильдар Сагитович был побрит, помыт, аккуратно подстрижен. И стрелки на брюках были отглажены до остроты. И начищенные туфли блестели.

— Хорошо выглядите, — упёрлась я спиной в стол, где Лёвин нюхал кокаин.

Большое окно перед ним в сад. А вот и барный стул — медленно обходила я стол — если смогу поднять и разбить стекло…

— Красивый дом. Ваш?

— Мой, — усмехнулся он. — Специально для тебя строил.

Знал, что тебе понравится. Думал, вот исполнится тебе восемнадцать. Станешь ты моей женой. И будем мы жить-поживать, добра наживать.

— Серьёзно? — не смогла я сдержать смешок.

— А что? Не люб я тебе, да? — улыбнулся он добродушно и шагнул в кухню. — Но так это ж мелочи, что стар, некрасив. Это ж всё стерпится, слюбится, как народная мудрость гласит, — взял он из вазы яблоко, двигаясь вдоль стены, где было окно. С хрустом откусил. Остановился напротив меня, развернулся и положил яблоко на стол.

И то, что с той стороны стола прохода нет: он под прямым углом соединён с другой столешницей, я поняла только сейчас, когда на меня упала зловещая тень дяди Ильдара.

Он стоял напротив окна. Я больше не видела его лица: стоял против света, а меня слепило. Не видела, что оно выражало или не выражало. Но его голос, ставший приторно-сладким не оставлял мне шансов.

— Ну кому сейчас нужны эти свадьбы, правда? Мы же современные люди. Мы за свободные отношения, — сделал он осторожный шаг вперёд, а потом резко схватил меня за волосы и подтянул к себе.

 — Что, сучка? — буквально поднял он меня от пола, выдирая пряди. — Думаешь, тебя спасёт твой Моцарт? Думаешь, найдёт тебя здесь? Ну, может, и найдёт, — тянул он меня за собой, — когда-нибудь. То, что от тебя останется.

Резко рванул, завалил меня грудью на стол. И прижав пятернёй, полез под юбку.

Я дёргалась. Я пыталась вырваться. Пыталась брыкаться. Пыталась кричать и позвать на помощь хотя бы Артура.

Я даже исхитрилась и пнула его. Но он был такой огромный, такой сильный, такой тяжёлый, что, когда его жирные пальцы добрались до трусиков, только жалобно пискнула, но сделать ничего не могла.

— Отпустите меня, пожалуйста! Пожалуйста, не надо, дядя Ильдар! — умоляла я.

Он засунул в меня свой чёртов палец. Он елозил там, наслаждаясь. Он потянулся своими грязными губами к моему лицу. И навалившись, вывернул за волосы голову и жадно обслюнявил.