Невеста Моцарта

Дашь ему мой адрес?

— Кане-е-ешна, дева-а-чки, всем дам!

— А трахается он хорошо? Хотя о чём я? Наверняка, хорошо. — И снова этот завистливый вздох.

— Карина! — возмутилась я. Зеркало отразило во всей красе как моё лицо заливает стыдливый румянец.

— Да ты иди, иди по своим делам, просто дай ему трубочку, я сама спрошу. А что? Бог велел делиться. Особенно с несчастными одинокими подругами, жадина!

— Давай ты уже иди… делать свою домашнюю гранолу. Пока!

— Пока, сучка, — хмыкнула она и повесила трубку.

Я поправила за ухо прядь волос, а потом снова вернула её на лицо, закрыв половину, и встряхнула головой.

Иди, пока я сама не поверила в то, что рассказываю. В то как мы счастливы. Как у нас всё хорошо. Что мы словно созданы друг для друга. И он правда хочет, чтобы я стала его женой. А мне нельзя в это верить. Мне надо верить в то, что говорит дядя Ильдар, и делать то, что он просит, чтобы быстрее избавиться от своего жениха.

Ещё эта брюнетка с каре, закрывающим половину лица, никак не давала мне покоя.

— Вот, — положила я на стол перед дядей Ильдаром пакетик, в котором были детальки, что я собрала с пола в гольф-клубе. Мы уединились с ним в кабинете информатики. И я даже не стала спрашивать, кто дал ему ключ. — Я не знаю, что это. Но мне кажется это выкинул Моцарт.

— Разберёмся, — убрал пакетик в карман дядя Ильдар.

— И ещё там была странная девушка, — добавила я, вкратце описав праздник. — Мне показалось, они ссорились. У неё очень запоминающаяся внешность. Немного восточная, яркая.

И волосы… вот так, — показала я рукой. — Возможно, они близки.

— В смысле она его любовница?

Я покраснела, как до того в вестибюле, когда ко мне приставала с расспросами о сексе Карина. Но то подруга, а со взрослым мужчиной, да ещё папиным другом, которого я знаю с детства, разве можно обсуждать такие вещи?

— Я не знаю. Но вы же сказали рассказывать обо всём, — смутилась я. — И я хочу знать кто она.

— Да, да, — спохватился он. — Я уточню. Кто знает, может, это и важно.

Про «ограбление» я ему не рассказала, а вот про Перси — с удовольствием.

Дядя Ильдар, склонив голову, похлопал меня по руке.

— Принцесса, не обольщайся на его счёт. То, что он любит собак и они его любят не говорит о том, что Моцарт хороший человек.

И он мне рассказал, что лет семнадцать назад, тогда ещё молодой и никому не известный Моцарт был правой рукой криминального авторитета по имени Лука. Этот коронованный вор в законе был одним из последних, кто чтил воровской кодекс.