Невеста Моцарта

Но, сминая пальцами её тёплую кожу, растирая по клитору влагу, раздвигая сзади её худые ноги и подминая под себя, я понимал… нет, не с ужасом, с удивлением Дарвина, что пусть в этом нескончаемом соитии есть что-то первобытное, хищное, звериное, эволюция шла прямо на глазах: из жадной изголодавшейся по мужской ласке самки это дикое существо становилось не послушным животным, а счастливой удовлетворённой женщиной.

А ещё я понял, что если бы Эволюция была древней богиней, то это она, а не Фемида явно была бы слепа, раз создала нас так, что можно на голых инстинктах, и хером в задницу, и баба с бабой, и всё равно — приятно.

Можно и с той, что не в твоём вкусе натрахаться до изнеможения.

И с чистой совестью сказать: это было хорошо.

Завораживающе. Мощно. Опустошающе.

Это был марафон, триатлон и гладиаторские бои одновременно.

Но мы дошли до финиша.

Я выложился. Выдохся. В полном смысле этого слова выебся по полной.

— Спасибо! — прижалась Сашка, закрыв глаза. — Ты волшебник.

Мокрые. Измождённые. Уставшие.

— Я не волшебник — я только учусь, — улыбнулся я. — Ты помирилась с мужем?

Она болезненно скривилась.

— Не напоминай, — а потом открыла один глаз, чтобы на меня посмотреть.

— Что? — положил я руки под голову.

— Откуда ты знаешь, что я с ним ссорилась?

— Видел, как он тебя ударил, — поставил я режим «Я-же-Моцарт» на минимум.

— Я сама напросилась. Сказала, что не хочу от него детей.

— И про пенис намекнула?

Она засмеялась и положила голову мне на грудь.

— Да нормальный у него пенис. Он просто не умеет им пользоваться. А я устала на нём скакать как на бревне. Только не говори: а развестись?

— Я его не люблю. Но не разведусь. Разведусь — он найдёт себе другую. Ещё, не дай бог, будет с ней счастлив. А вот хрен ему! Буду вероломно изменять, — она засмеялась.

— Коварная, — усмехнулся я, хотя и не был уверен: она шутит или всё же говорит правду.

Ээээ… Я завис. И хорошо, что она сейчас не видела, как я вытаращился. Нет, я удивился не тому, что она не знала. Она так и не помирилась даже с матерью. И ничего не хотела знать о помолвке сестры. Просто я не знал, как сказать. Что сказать?

Скоро женюсь на твоей сестре?

Но пауза и так сильно затянулась. А я не любил врать.

— Почти? — она подняла лицо.

— Это ничего не меняет, — уверенно покачал я головой.

— Тоже брак по расчёту?

Я кивнул.