Невеста на один день

Берни начинает шмыгать и тереть нос, пытаясь «спрятать» несуществующую козявку и одновременно задаваясь вопросом, не знаю ли я чего-то такого, о чем он предпочел бы, чтобы я не знал. Не секрет, что он допустил некоторые неосторожные поступки, как личные, так и профессиональные.

Рядом со мной Поппи ухмыляется, и, конечно же, не остается без внимания Одри:

– Еще раз привет, Поппи. Йен где-то здесь, я уверена.

– Не сомневаюсь. На коротком поводке далеко не убежишь. – Она подмигивает, а затем смеется, как будто шутит.

Однако лицо Одри искажает гнев.

– Так ты девушка Коннора? – уточняет Лиза, которая была одной из самых больших подхалимок тети Одри задолго до моего рождения. – Я так много о тебе слышала. Так чем ты занимаешься, напомни-ка? – Это очевидная подстава, но Поппи не клюет на приманку.

– Я писательница, работаю над второй книгой.

Одри фыркает, явно пытаясь ехидничать.

– Все ясно. – Лиза выглядит так, будто только что понюхала тухлое яйцо трехдневной давности.

– Кхм, – ворчит Берни, который, вероятно, ничего не знает ни о романах, ни о любви.

– Знает, – рычу я. Берни всегда был особенно одержим моей преступностью.

Одри печально качает головой, делая вид, что о на – долготерпеливый источник мудрости, хотя на самом деле только подливает масло в огонь.

– Я пыталась ей сказать. Но, к сожалению, некоторые люди не принимают хороших советов.

Джин хмыкает, его взгляд прикован к фигуре Поппи в платье.

– Какая жалость.

Он не имеет в виду мою внешность. Он говорит о моей душе – что она уродлива, черна от греха и ничего не стоит, потому что я не склоняюсь перед тем, что он считает правильным.

Берни, потягивая шампанское, соглашается с Джином, после чего, посмотрев на Поппи, пренебрежительно пожимает плечами:

– Что ты сказал, сукин сын? – огрызаюсь я слишком громко. Резкий и отрывистый тон привлекает внимание окружающих.

Я даже не злюсь на то, что он говорит о родителях и обо мне. Я в ярости от того, что он низводит Поппи до уровня золотоискательской шлюхи, хотя она совсем не такая.

Поппи, у которой есть все основания для того, чтобы впасть в полное безумие, остается скалой. Спокойно она кладет свою руку на мою, пока я не впал в ярость и не испортил особенный день Кейли, став жестоким бандитом, каким меня считает моя семья.