А уж пахло от них так, что даже до меня это амбре донеслось.
Мимо меня прошла официантка с четырьмя кружками малоприятного по цвету, да и запаху, варева, которые она несла как раз за тот стол.
Худенькая, с востреньким личиком и заплетенными в косу медно-рыжими волосами, она еле-еле смогла отбиться от приставаний оборванцев. Они называли по имени, а значит, были тут завсегдатаями.
Девушку звали Жанной. Она кинула на меня внимательный взгляд, словно удивляясь, каким ветром меня сюда занесло. Что-то в ней было не так… Но я не успела понять, что?
Не внушала доверия и парочка около входа – лысый мужчина с красным носом и вульгарно накрашенная женщина.
Они сидели за пустым столом, но явно ничего заказывать не собирались.
– Леди избегают подобных мест, – с осуждением сказала Этикетка.
Не вступая в диалог, я решительно подошла к барной стойке.
– Добрый день! Я хочу увидеть хозяина таверны.
Смазливый парень, жующий смолку, прекратил делать вид, что натирает грязный бокал.
– Нет тут никакого хозяина. У нас хозяйка.
А, вот оно что! Папа продал таверну! Теперь понятно, почему здесь так… ужасно.
Но почему он мне об этом не написал?
Барменщик все-таки позвал трактирщицу. Ею оказалась разбитная женщина лет сорока в неожиданно хорошем для этого места шелковом платье.
Смотрелась она в нем примерно, как леди Гертруда Четвид в своем наряде. Оно ей совершенно не шло.
– Ну, чего тебе? – нелюбезно спросила женщина, блеснув золотым зубом.
– Я ищу бывшего хозяина этой таверны, Питера Клермонта. Я – его дочь, Клара.
Должно быть, он недавно продал вам эту таверну. Не подскажете, где его найти?
Хозяйка вмиг поменялась в лице:
– Я владею этой таверной пять лет! Не знаю никакого Питера Клермонта! Что ты тут пришла вынюхивать? Из жандармерии, что ли? Так я налоги плачу справно. Нечего тут мне! Убирайся подобру-поздорову!
Ну, ничего себе! Такого напора я не ожидала.
– Иди-иди отсюда! Проходимка! – женщина перешла на крик. – А может, ты вообще воровка? Всю выручку у меня спереть хочешь? А ну, Ральфи, проводи-ка ее отсюда!
Не успела я и слова сказать, как рослый барменщик вытолкал меня за дверь.
Остальные посетители с удовольствием наблюдали за этим балаганом.
– Наконец-то! – выдохнула Этикетка. – А то у меня вся обложка пропиталась этим ужасным запахом пережаренного лука! Мы же собирались за новыми платьями! Почему тогда пришли в это отвратительное место?
Я объяснила книжке, почему. Но это не произвело на нее впечатления. Ей хотелось как можно скорее к модистке.
