Как же я глубоко заблуждалась…
– Маркиза Эльвина, урожденная Пэмбрук! – громовым голосом объявил распорядитель.
Дворецкие широко распахнули двери. И я ступила в огромную роскошную залу, полную народа.
Придворные образовали букву «П». Через этот коридор мне нужно было пройти.
Прямиком до трона на другом конце зала.
Взгляды со всех сторон пронизывали меня насквозь. Я ощущала их тяжесть почти физически. Меня оценивали, как породистую кобылу на ярмарке.
Да, маркиза Эльвина Пэмбрук представляла для общества особый, изощренный интерес!
Не зря ее отец не хотел выставлять дочку на растерзание этих голодных гиен!
Думаю, настоящая Эльвина бы не перенесла такого пристального внимания.
Ну, а я справлюсь.
Хотелось оглядеться, но Этикетка строго-настрого запретила. Дебютантка на представлении должна смотреть лишь только на правителей.
Вдруг боковым зрением я почувствовала на себе взгляд сказочно красивого мужчины. Такой пристальный и нескромный – он просто пожирал меня глазами.
Кто же это здесь голодный такой?
Я едва удержалась, что не посмотреть в ответ.
Образ этого наглеца остался в моем сознании туманным и расплывчатым.
А потом и вовсе стало не до него.
На полпути к трону я вдруг обнаружила то, что повергло меня в ужас.
Артефакт-морфоз, который вручил мне Пэмбрук. Рубиновое сердце на жемчужной подвеске. Оно должно было скрыть мою простецкую пищевую магию под маской какой-нибудь красивой, благородной…
Его не было!
Точно помню, как перед выходом наносила прихорашивающую магию из зеркала принцессы Иримэ, а морфоз лежал передо мной.
На столе.
О нет, кулон так и остался там! Из-за волнения я о нем позабыла!
Сейчас я должна буду продемонстрировать перед всеми свой дар.
И что же я покажу?!
Страх сковал мое тело. Я с трудом двигалась. Едва держалась, ощупывая шею.
Но пальцы натыкались на пустоту там, где должен был быть холод рубинов и жемчуга артефакта.
Что же делать? Пару минут – и меня раскроют!
Какое наказание ждет простолюдинку за то, что посмела притвориться благородной? Явиться под очи самих правителей Лемурии?
Уверена – более, чем суровое.
Угрозы Пэмбрука покажутся детским лепетом.
От нахлынувшей паники каждый вдох давался с трудом.
Я подошла к подножью трона и сделала реверанс, как учила Этикетка.
Реверанс не служанки, а благородной леди.
Вчера весь день его репетировала.
Публика затаила дыхание в ожидании.
Я вытянула руку вперед. Моя магия откликнулась.
