Вот и сейчас, Эльвина безучастно разглядывала хмурый осенний пейзаж за окном.
Из-за малоподвижного образа жизни молодая леди заметно прибавила в весе. Цвет ее лица был тусклым, а черты – малопривлекательными.
Она вообще была очень похожа на своего отца – широко расставленные глаза, мясистый нос картошкой, пористая кожа.
Приятного в самом маркизе Пэмбруке, если честно, было мало. Он стыдился дочери и держал в глубоком секрете всю правду о ее недуге. Потому поселился в такой глуши и никому ее не показывал.
При приеме на работу в поместье слуги должны были отметиться в гримуаре. Кто не умел писать – ставил крестик. Это гарантировало их молчание. Расписалась в магической книге и я.
Но я и без того не стала бы болтать. И когда остальные слуги сплетничали про Эльвину, не поддерживала этих разговоров.
Девушка же была не виновата в проклятии.
Мне вообще кажется, Эльвину давно можно было расколдовать. Только маркиз, похоже, не особо к этому стремился.
Или просто устал от тяжелых и бесплодных попыток, которых он предпринял очень и очень много.
Мужчина с прищуром разглядывал меня.
– Напомни, как тебя зовут?
– Клара, милорд.
– Знаешь, что это такое, Клара?
Маркиз издалека показал мне свиток плотной белой бумаги. С края свешивалась тяжелая печать с короной, оплетенной розами.
– Это письмо от короля, милорд.
– А ты смышленая девчонка, Клара, – хмыкнул Пэмбрук. – Как раз то, что мне нужно.
– Благодарю, милорд. Но я не совсем понимаю вас, милорд.
– Можешь оставить эти расшаркивания, «милорд, милорд».
Садись-ка.
Маркиз указал на дорогое золоченое кресло неподалеку от Эльвины.
Я неуверенно присела на краешек, боясь испачкать его своим платьем.
– Через неделю в столице начнется светский сезон, – недовольно потрясая письмом, сказал Пэмбрук. – Откроется он балом дебютанток. Его Величество лично приглашает Эльвину на этот бал!
– Это высокая честь, милорд.
– Честь? – разозлился. – Да это катастрофа! Посмотри-ка на Эльвину. Как думаешь, произведет ли она фурор, как все этого ждут?
Эльвина даже не отреагировала на свое имя.
Прижала палец к стеклу и стала водить по нему, напевая какой-то мотив.
– Четыре года! – со злостью воскликнул маркиз. – Четыре года мне удавалось водить их за нос, увиливать, отказываться от приглашений. Четыре бала дебютанток пропустила Эльвина. Четыре светских сезона. Никто не видел мою дочь и никто не знает, что с ней что-то не так. Но на пятом ее ждут. Сам король высказал пожелание.
