Невеста на уикенд

Утопиться она собралась. 

– Да ладно тебе! – смеюсь. – Ладно, признаю, – поднимаю руки, – я просто хочу поплавать.

– Ты не умеешь, – выгибает бровь Илья, – не дури, Загорская, это опасно, – сбрасывает всю веселость мой спутник. – Выходи, Настя, давай, – машет рукой в сторону берега и делает шаг в воду.

Но пьяному и море по колено, верно? А я пьяна. И не знаю, от чего больше: от вина или от него. Нового, такого, каким я не видела своего босса никогда. Открытого, улыбчивого, сногсшибательного и до ужаса сексуального.

Идеальный мужчина… мужчина, в которого я влюбилась. Вот так-то. Признала. Чуть не задохнулась от этой мысли, но глупо теперь уже прятать голову в песок. Влюбилась. Окончательно и бесповоротно, и от этой мысли  дыхание перехватывает.

– А ты спаси… – шепчу и отхожу спиной все глубже в воду.

Дурочка. Страшно. Кровь кипит. Глаза Ильи испуганно смотрят на то, как вода уже достигает моих бедер, и закрадывается шальная идея сладкой мести.

Мгновение, и я падаю в воду. Задерживаю дыхание и на свой страх и риск ныряю.

Пожалуй, в этот момент уровень моего доверия Сокольскому просто безграничен. Потому что решиться на такое, не умея плавать, да еще и с легкими, накатывающими на поверхности воды волнами… страшно. Вот только я не успеваю как следует испугаться, потому что буквально тут же меня сгребают в охапку и вытаскивают сильные мужские руки. Секунда, и Илья ставит меня на ноги и обхватывает за талию, прижимая к себе, а я открываю глаза и встречаюсь с испуганными черными омутами, которые сверкают праведным гневом:

– Ты что творишь? – рычит Илья, сильней сжимая руки на моей талии, практически впечатывая меня в себя.

А я укладываю ладошку на его грудь, туда, где бешено бьется сердце, и молчу.

– Напугала, дурочка… – шепчет мой спаситель, утыкаясь лбом в мой лоб и прикрывая глаза, тяжело дышит. А я медленно, с наслаждением, пробираясь пальчиками под его напрочь промокшую рубашку, пробегаю ладошкой по голой, словно высеченной из камня груди. Оцарапывая и чуть надавливая ноготками, чувствую, как сбивается у Сокольского дыхание и дрожит рука, что держит меня.

– Настя… – предупреждающе шепчет Илья, вот только я и так прекрасно понимаю, чем нам “такое” грозит, и не хочу останавливаться. Поднимаю ладошку выше, поглаживая и исследуя пальчиками, добираюсь до плеч, шеи, до покрытой щетиной щеки. Легкими касаниями пробуждая внутри нас опасный огонек, который с каждой секундой и каждым вздохом разгорается все ярче.