Невеста на уикенд

–  Ты успокоишься, если женюсь? Оставишь меня в покое, правда… мама?

– Я же это ради тебя, Илья, – пытаюсь оправдаться, подобрать хоть какие-то слова так, чтобы не раскрыть задуманного.

– Ты все всегда делаешь ради! Ради меня, ради Инны, ради отца. Только ты не замечаешь, что разваливаешь все еще больше, – оборачивается сын и сверкает в мою сторону  глазами, похожими на глаза Сергея.

Уж лучше бы кричал, как в вечер приема, чем вот такая холодная и спокойная ярость.

– Замечаю, – складываю руки за спиной, чувствуя себя перед своим сыном нашкодившей школьницей.

Ну да, бес в ребро, пелена перед глазами, маразм старческий – можно назвать мое поведение как угодно. Обидела. Несправедливо обидела девушку и раскаиваюсь. И надеюсь, что, если моя задумка удастся, Илья меня простит. И Настя… надеюсь, ее любовь настолько велика, что она сможет задавить в себе обиды и попытаться снова выстроить их с Ильей историю. С начала. 

– Можешь ликовать. Можешь выбрать абсолютно любую невесту, мне плевать на самом деле. Теперь! – проходит в кухню и наливает виски в бокал, одним махом, не глядя, опрокидывая в себя горячительное.

 

– Что перестань? Не нравится такое слышать, мамуль? Ну, так ты сделала все для того, чтобы уничтожить меня и мою жизнь. Мне плевать, кто она будет: Анжела, Вероника, Марина, Алина, Дарина – пле-вать! Да, мам, мне плевать, с кем я проживу жизнь до конца своих дней. Главное, чтобы ты была счастлива, родная! – улыбка безумца на губах моего ребенка, и он снова опрокидывает в себя виски, морщась и с грохотом приземляя стакан на стол.

– Загорская послала меня лесом, отказавшись связать себя на всю жизнь с нашей “семейкой Адамс”. Я ведь даже могу ее понять! Любая нормальная бы сбежала. И надеюсь, твоя избранница будет любить деньги сильнее, чем свои нервные клетки. Знаешь, – продолжает словесно добивать, – она может быть брюнеткой, блондинкой, дочерью богатых инвесторов или партнеров. Все равно. Просто предупреди невестушку, чтобы на «жили они долго и счастливо» не рассчитывала. 

Ужасно слышать такое от своего ребенка.

Какого надо достигнуть уровня отчаяния, чтобы махнуть рукой на свое будущее? По-моему, это грань. 

– Я поняла тебя, Илья, – говорю и мнусь в гостиной, не торопясь уходить. Однако:

– Всего хорошего, Эмма Константиновна, – говорит сын и открывает входную дверь, прямо выпроваживая. Без лишних церемоний. Вот так просто выставляя родную мать за дверь. – Увидимся на свадьбе.

– Пока, сынок, – говорю тихо, а у самой глаза щиплет от слез.