Невеста на уикенд

– Как предсказуемо… Настя, – на моем имени его голос дрожит, а вместе с ним и все внутри меня трепещет от неудовлетворенности.

Нет. Нельзя, Настя, нельзя! Наиграется и бросит. А я не готова к отношениям на неделю. 

– В следующую субботу я хочу оказаться дома, – сжимаю кулачки, собирая в них и всю свою силу воли. –  Семь дней. Мы вернемся, и я уволюсь. Хватит с меня этого спектакля! – бросаю, хотелось бы раздраженно, но выходит скупо и скудно на эмоции. А затем разворачиваюсь и иду вон под, не сомневаюсь, его пристальным и раздевающим взглядом.

Это же Илья Сокольский, для него ничего не стоит уложить очередную пассию в постель. Вон, одна уже сидит за столом в шикарном доме, послушно выжидая, когда мистер совершенство обратит на нее свой взор. Но я не Анжела. И я не попадусь на тот же крючок!

Она уходит, раздраженно топая своими аккуратными ступнями по деревяшкам, а я смотрю ей вслед и понимаю, что все. Пропал.

Волны с грохотом и рокотом накатывают, а у меня в груди с таким же гулом долбит сердце, разрывая грудную клетку.

В тот момент, когда решился на поцелуй – сдался. Мои понятия и жизненные установки полностью капитулировали под натиском эмоций, настроения, чувств… да черт его разберет, что это! Но в любом случае – это пытка. Ад. Спать с ней в одной комнате, на одной кровати, под одним, мать его, одеялом, и не иметь возможности даже прикоснуться. Чувствовать ее рядом, ощущать и игнорировать позывы, что съедают изнутри.

Мне хватило двое суток рядом ночь, чтобы закипеть окончательно.

– Че-е-ерт, Загор-р-рская… – вцепляюсь пальцами в волосы и запрокидываю голову к небу, готовый закричать от разрывающих чувств. Но просто сжимаю челюсти и рычу от невозможности что-то сделать с собой и со своей головой. 

Что это? Почему так хреново? 

Ведь целых два года я ее знаю. Да, красивая. Да, сексуальная. Но обычная девушка, каких сотни, но нет! Клинит на этой.

Сегодня просто был предел, когда увидел ее в этом платье. С этим максимально натуральным макияжем и с этими губами – ужасно сладкими и мягкими.

Спускаюсь еще на пару ступенек и усаживаюсь прямо на деревянный помост. 

В пекло. На тот гребаный ужин не вернусь. Мать заварила, пусть теперь и расхлебывает. Не хочу видеть никого из них.

Разве что одну, но она трусливо сбежала. 

Сколько так сижу, я не знаю, совершенно теряя чувство времени и находя его только когда начинает смеркаться, а позади слышу цокот каблуков по деревяшкам.

Нет. И мысли не было, что это Загорская вернулась.