* * *Городской дом Шербруков представлял собой трехэтажный особняк на углу Пэтнэм-плейс. Он был построен шестьдесят лет назад, чтобы потешить тщеславие нортклиффского графа, который вложил в него куда больше денег, чем хорошего вкуса. Хотя колонны в греческом стиле некоторые нашли бы величественными, так же как и многочисленные ниши для статуй, которые в настоящее время были заполнены книгами и цветами. Греческие скульптуры, раньше в изобилии наполнявшие дом, теперь были составлены в мансарду. Их накупил все тот же граф, который наводнил скульптурами сад Нортклифф-холла.
— А это мне уже нравится, — сказал Дуглас, заметив парчовые малиновые портьеры в огромной главной гостиной. Потом он нахмурился:
— Возможно, ты захочешь произвести какие-нибудь перемены. В твоей комнате я ничего не менял.
— Хорошо, — согласилась Александра, настолько ошеломленная их пребыванием в Лондоне, в атом городе изящества и богатства, бедности и волнующих событий и запахов, что была готова согласиться с чем угодно. Когда они въехали в Лондон, она внимательно рассматривала город из окна экипажа, а Дуглас подробно рассказывал ей обо всем, что попадалось им на пути.
Дуглас со смехом посмотрел на нее;
— Лондон потряс тебя?
Она кивнула, легонько притронувшись к маленькому испанскому столику.
— Ты привыкнешь к нему, и довольно скоро. А что касается нашего дома, то миссис Гудгейм познакомит тебя с ним. Боргес, наш лондонский дворецкий, в своей компетентности не уступает Холлису. Ты можешь полностью положиться на него. Я рассчитываю пробыть в Лондоне две недели; думаю, этого будет достаточно, чтобы приобрести тебе новые платья, шляпки и прочие мелочи, без которых нельзя появиться в свете.
— Что бы ты сейчас предпочла: прилечь отдохнуть или посетить мадам Джордан?
Мадам Джордан была француженкой; она родилась и выросла в Реннесе. Она держала очень солидную мастерскую в самом сердце Пиккадилли и шестерых продавщиц. Мадам Джордан обожала графа Нортклиффа. Когда Александра приехала к ней, то почувствовала себя незначительным приложением к Дугласу, слушая, как муж обсуждает с мадам ее будущие туалеты.
Ее обмерили, и когда Александра уже собралась зарычать на Дугласа и напомнить ему, что она не пустое место и тоже обладает некоторым вкусом, как мадам указала ей на грудь и разразилась каскадом быстрой французской речи. “А, — подумала Александра, глядя на замкнутое и хмурое лицо Дугласа, — она хочет, чтобы мой бюст соответствовал последней моде”.
— Я согласна с мадам, — объявила она.
