Он положил ей на колени предметы, которые обнаружил в комнате сестры, в самой глубине гардероба.
Александра ахнула:
— Да это же парик! В точности такие волосы были у Новобрачной Девы! И это газовое платье! Дуглас, ведь не думаешь же ты, что.., нет, конечно же, нет, я…
— Не можешь поверить, что нашим призраком была Синджен? Очевидно, так оно и есть. Да теперь я просто уверен в этом. Доказательства налицо.
Но Александра лихорадочно вспоминала, при каких обстоятельствах она впервые увидела призрак. Она вспомнила достаточно быстро.
Нет, Синджен тогда была в Лондоне. В атом нет сомнения. Она начала рассказывать об этом Дугласу, как вдруг до нее дошло, что он не слушает ее и думает о чем-то своем, застывшим взглядом уставившись в окно. Лицо его несколько побледнело, и весь он казался мрачным и напряженным. Она умолкла.
Наконец после долгого молчания он обернулся к ней и сухо произнес:
— — Это всегда была Синджен. Просто моей маленькой сестричке захотелось поиграть в призраки, чтобы внести разнообразие и остроту в нашу скучную обыденную жизнь.
Александра качала головой. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дуглас поднял руку.
— Да, это была всего лишь Синджен, и никто другой, ничего необычного, ничего загадочного. Настоящее живое существо из плоти и крови, а не порхающее привидение; существо, которое говорит по-настоящему, а не так, что в полной тишине ты слышишь у себя в голове его голос. Нет, ничего такого. И это правда. Для меня это очень важно. Теперь мы все знаем. Скажи мне, что понимаешь это, Александра.
— Понимаю.
Он поцеловал ее, потом снова выпрямился, устремив взгляд на платье и парик.
— Я решил ничего не говорить об этом Синджен. Не хочу выслушивать ее возражения и протесты. Пусть остается все как есть. Нет, не спорь со мной. Я так решил. Ты понимаешь?
— Понимаю.
— В отличие от моих досточтимых предков, я никогда не напишу об этой проклятой Новобрачной Деве. Даже невзирая на то, что она оказала мне большую помощь, правда, не как материальное существо, а как видение, нарисованное моим воображением.
С той минуты, как я сожгу этот костюм, призрак этой юной леди перестанет появляться в нашем доме. Навсегда. И больше никто никогда не напишет о ней ни слова в своих дневниках. Вот как это должно быть. И я не приму никаких возражений на этот счет. Ты понимаешь, Александра?
— Понимаю.
— Вот и хорошо, — сказал он, поцеловал ее и вышел из комнаты. Она улыбнулась, покачав головой, и снова взялась за свое рукоделие."
