Почему…
Не говоря ни слова, он встряхнул се и потащил по тропинке к дому. Он страшно боялся за нее, потому что угроза, которую выкрикнул напоследок Джордж Кадоудэл, относилась к ней. Так же, как он поступил с Жанин, он, Джордж Кадоудэл, обещал поступить и с его молодой женой.
В экипаже он молчал, и она заговорила первая:
— Я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь так дрался, как ты сегодня. С Тони ты дрался по-другому.
— Я хотел проучить Тони, но не убить.
— Где ты научился так драться? Он повернулся к ней, вглядываясь в ее лицо в полумраке экипажа.
Потом улыбнулся, вспоминая:
— Это было в Португалии; там я познакомился с несколькими членами банды из Опорто, которые научили меня самым опасным и аффективным приемам борьбы. Во время учебы мне приходилось нелегко, но я выжил.
— О-о. Но кто были эти люди, которые напали на тебя?
Он взял ее руку и задержал в своей.
— Послушай, Александра. Ты больше никуда не должна выходить без меня, понимаешь? Не смотри на меня так, просто верь мне. Скажи, что ты поняла.
— Да, я поняла.
— Конечно, ничего ты не поняла, но это не имеет значения. Послезавтра мы возвращаемся в Нортклифф.
— Почему?
— Ты сделаешь так, как я скажу, не задавая никаких вопросов.
Она решила на время оставить эту тему. Она уже изучила его достаточно хорошо, чтобы понять: если он замкнулся и не подпускает ее к себе, ничто не заставит его открыться. Он был самым упрямым человеком из тех, кого она знала. Александра прислонилась головой к мягкой кожаной спинке сиденья, закрыла глаза и задремала.
В голове у нее тем временем зрел план. Не очень далеко идущий, но по крайней мере хоть какие-то действия. Может быть, они принесут свои плоды.
На следующий день, ровно в одиннадцать часов утра, Дуглас вошел в холл своего городского дома. Их совещание с лордом Эйвери было коротким и по существу. Да, Джордж Кадоудэл действительно здесь, в Лондоне, а не в Париже, где, по их расчетам, он должен был находиться вместе с деньгами английского правительства, и нет сомнений, что в Англию он приехал потому, что жаждет крови, крови Дугласа.
Дуглас вздохнул, вручил Боргесу свою трость и спросил:
— Где ее светлость?
Боргес постарался спрятать свое огорчение за бодрым тоном:
— Она беседует с некой персоной, милорд.
— С персоной, говоришь? Эта персона — мужского пола?
— Да, милорд. Это — французская персона мужского пола.
Первая его мысль была о Джордже Кадоудэле, и он побледнел. Но нет, Джордж не пришел бы сюда. Черт бы ее побрал.
