— Тоже мне, еще защищает ее, — говорил Дуглас, встряхивая ее как грушу. Она молчала, только смотрела на него. Испуг от неожиданной встречи с Джорджем Кадоудэлом прошел, пока они ехали в карете. Сейчас она была совершенно спокойна перед разъяренным Дугласом.
— Я купила Синджен роман, — сказала она, когда он на мгновение успокоился.
— Будь проклят этот ее роман!
— Дуглас, твоя речь становится все беднее. Пожалуйста, успокойся. Ничего не случилось, правда…
Он снова встряхнул ее:
— Мало того, что ты не слушаешься, ты еще и лжешь.
Как ты смеешь, Александра? Как ты можешь лгать мне?
""Нет, — подумала она, — нельзя, чтобы он узнал о том, что произошло в книжном магазине”.
— Я встретил Хезерингтона, — сказал он и приготовился услышать очередную ложь, которую исторгнут ее уста.
— О-о, — только и смогла сказать она, сделав робкую попытку улыбнуться. — Хезерингтон не мог знать в точности, что произошло. Просто это был человек, который…
— Это был Джордж Кадоудэл, и он собирался увести тебя.
— Как ты узнал?
— О, Господи, спаси меня от глупых женщин.
Александра, твои крики на французском были слышны по всему Лондону. Я встретил и другого человека, которого ты даже не видела, и он тоже рассказал мне о твоем оглушительном “merde”. Об этом уже знают все, и я почти уверен, что в самом скором времени на меня посыпаются визиты людей, жаждущих поведать мне про в высшей степени странное поведение моей жены.
— Я говорила не только это, Дуглас.
— Да, знаю. Завтра ты уезжаешь в Париж вместе со своим мужем.
— На помощь я звала тоже по-французски.
— И еще кое-что, — сказал он, уже начиная оттаивать, но вдруг остолбенел, так как в этот момент она вытащила из ридикюля пистолет.
— Я взяла его с собой. Не так уж я глупа, Дуглас. Этот человек не смог бы причинить мне вреда. Я тщательно подготовилась, прежде чем уйти из дома. Мне наскучило здесь сидеть, пойми, Дуглас, пожалуйста. Мне было скучно и хотелось развлечься. Все прошло как нельзя лучше. Его попытка не удалась. Я тоже хорошенько ударила его романом Синджен.
У него не было шансов.
Дугласу только и оставалось, что смотреть на нее. Она так гордится собой, маленькая негодница. Она полностью убеждена в своей правоте. Она — сама бесхитростность и невинность. Против такого человека, как Кадоудэл, у нее было не больше шансов, чем у цыпленка. Он забрал у нее пистолет, ужаснувшись от мысли, что эта штуковина могла быть направлена против нее, и тихо, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.
