Он протянул к ней руку, и она быстро отступила назад, хотя он даже не заметил движения. Он точно знал, что дотронулся до ее рукава, но ничего не почувствовал, кроме воздуха."
"Его охватил глубокий, неподвластный разуму страх, страх перед неизвестным, страх перед призраками, гоблинами и прочими сказочными злодеями, которые живут в буфете и выходят оттуда по ночам, чтобы пугать маленьких мальчиков.
— Нет, — сказал Дуглас. — Нет, тебя нет, черт возьми. Я страшно переживал за нее и потому мой мозг нарисовал мне тебя, чтобы я мучился.
Ты — плод моего воображения, и больше ничего, ничего, черт тебя побери!
Ее волосы были прямыми и длинными, и совершенно белыми; платье колыхалось вокруг ее фигуры, хотя воздух, пропитанный дождем, был тяжелым и плотным. Конечно же, он видел ее раньше; и теперь снова его воображение с готовностью нарисовало ему ее. Она приходила к нему той далекой ночью, когда Александра пыталась сбежать от него. И ей бы это удалось тогда сделать, если бы его воображение не сыграло с ним эту штуку.
Неожиданно, без всякого перехода, перед мысленным взором Дугласа предстала Александра. В мятом изорванном платье она лежала на узкой кушетке в маленькой комнате, связанная по рукам и ногам. Волосы в беспорядке падали на бледное лицо, на котором не было страха. Она не спала, и он практически мог читать ее мысли. Она обдумывала план спасения. Дуглас улыбнулся: “Алике — молодчина”. Потом он увидел так же ясно маленький домик, где она находилась, а потом и все селение.
Это был Итапль.
Джорджу Кадоудэлу нельзя отказать в чувстве юмора.
Дуглас громко произнес:
— Это невозможно. Это не может быть реальностью. Но как…
""Шторм уляжется рано утром”. Эти слова плясали и кружились у него в голове. Теперь она уходила, медленно и бесшумно отдаляясь от него, продолжая улыбаться и кивать ему. Отдаляясь и все время колеблясь в воздухе, она таяла и наконец совсем исчезла.
Разум Дугласа отказывался принять это. Он выскользнул из кровати и побежал к тому месту, где она исчезла.
Ничего. Он зажег свечу и оглядел комнату. Никого. Он тяжело дышал от пережитого страха.
— Эй, ты, пустое место, а ну покажись еще раз! Боишься! Тебя нет, ты — нелепый фантом воспаленного ума!
В полной тишине был слышен только звук дождя за окном, да изредка ветки деревьев, раскачиваемые ветром, стучали по мокрому стеклу.
Дуглас долго стоял посреди комнаты, пытаясь найти разумное объяснение атому призраку, пока у него не разболелась голова.
