Джордж Кадоудэл был опасным человеком, который страстно, всей душой ненавидел Наполеона и жаждал возвращения Бурбонов на французский трон; ради достижения этой цели он не стоял за ценой, будь то чья-то жизнь или деньги. Но, очевидно, жизнь этой девушки он ценил очень высоко, так высоко, что готов был отказаться от сотрудничества с Англией, если она не поможет ему в ее освобождении.
Дуглас был действительно знаком с Кадоудэлом, тот видел, как несколько лет назад он выдавал себя за француза в Париже, выполняя секретное задание, и знал, что свою миссию он выполнил тогда весьма успешно.
Но почему он так настаивал именно на его кандидатуре, оставалось для Дугласа загадкой, по крайней мере то тех пор, пока он не прибудет в Итапль. Главное сейчас заключалось в том, что вся операция была поставлена под угрозу из-за того, что любовница Кадоудэла находилась в заключении.
Когда Холлис бесшумно, вошел в библиотеку, Дуглас не сразу обратил на него внимание. Холлис был дворецким Шербруков вот уже тридцать лет.
Выглядел он настолько респектабельно, что вполне мог сойти за какого-нибудь пэра. Однажды, много лет назад, когда Дуглас был еще молодым и гордым как петух и страшно ревниво относился ко всему, что касалось его особы, один из друзей пошутил, что он больше похож на своего дворецкого, чем на собственного отца. Дуглас в ответ сровнял шутника с землей.
Холлис слегка покашлял. Граф обернулся, приподняв бровь в немом вопросе.
— Только что прибыл ваш кузен, милорд, лорд Рэтмор. Он просил вас не беспокоить, но, зная, как его милость не любит ждать, я все-таки решился доложить вам.
— И правильно сделал. Он не выдержит в одиночестве и пяти минут. Сидеть тихонько в уголке и ждать, пока кто-то покончит со своими делами, может кто угодно, только не Тони. Я сейчас спущусь к нему. Интересно, зачем он приехал? Ведь не за тем же, чтобы тоже заняться моим сватовством.
— Возможно, и нет, милорд. Позволю себе заметить, что его милость выглядит несколько удрученным. Возможно, он болен, я имею в виду не физическое недомогание, а некую расстроенность чувств.
Зная наклонности его милости, осмелюсь предположить, что это связано каким-то образом с прекрасным полом, — отведя глаза в сторону, сказал дворецкий и тихо добавил:
— С женщинами всегда все связано, даже не будь этих наклонностей.
— Дьявол, — в сердцах произнес Дуглас, вставая из-за стола. — Я увижусь с ним.
Он снова задержал взгляд на двух листках бумаги. Посыльный может немного подождать.
