Если вы не возражаете, я буду спать в комнате, примыкающей к вашей спальне.
— Спите хоть в коридоре! Или с Тони, ведь он тоже ваш муж.
— Дуглас…
Александра больше не сказала ни слова и вышла из комнаты. В холле она взяла свечу с испанского столика и медленно стала подниматься по широкой лестнице. А чего она ожидала? Что он посмотрит на нее и придет в восторг от сюрприза, который преподнес ему Тони? Что, сравнив ее с Мелисандой, он предпочтет ее? Что он страстно полюбит ее с первого взгляда? Что он пропоет аллилуйю и до конца жизни будет прославлять Тони за его заботу? Или ее отца за то, что он убедил ее сделать это?
Она точно вспомнила, что она говорила, когда отец умолял ее согласиться, как он настаивал, используя против нее ее же чувства, как… Александра покачала головой.
Нет, нечего сваливать вину на других. В конце концов ее согласие было решающим. Если бы она действительно захотела отказаться, отец не смог бы принудить ее выйти за Дугласа таким способом. Но он так отчаянно нуждался в этих деньгах и так надеялся, что сможет выручить Реджинальда с помощью денег Тони Пэриша и Дугласа Шербрука, сможет вернуть его в Англию и наконец заставить его взяться за ум.
Ах! Она снова пытается найти какие-то разумные доводы, чтобы убедить себя в правильности того, что сделала. В то время как никаких оправданий нет. Дугласа предали. Его предал кузен, предала Мелисанда, предал ее отец. И она сама тоже. Она надеялась, отчаянно надеялась, что он не отвергнет ее вот так сразу, даже не сделав попытки узнать ее поближе.
Но вот он приехал, и она оказалась лицом к лицу с реальностью. Все будет хорошо. Ты не должна отступать. Все будет хорошо. Какой же самонадеянной она была! Ей казалось, она сумеет доказать ему, что из нее получится прекрасная хозяйка дома. Но откуда она знает, что ему нужна хозяйка? Может быть, ему действительно нужна просто красивая женщина, с которой весело, на которую приятно смотреть и которой можно гордиться на людях. Именно такая, как Мелисанда…
Мелисанда стояла наверху, томясь ожиданием.
— Ну? — взволнованно окликнула ее она. — Они больше не дерутся? Они не хватались за пистолеты и шпаги? Они будут стреляться из-за меня?
— Ты трепещешь от этой мысли?
— Не будь дурочкой. Что ты хочешь этим сказать?
В ответ Александра лишь покачала головой.
Какое право она имеет упрекать сестру за то, что та оказалась яблоком раздора?
— Он велел мне идти в постель, — сказала она самым бесстрастным голосом, на который была способна.
