Вы и сами вчера сказали мне об этом. О, черт, только молчите, ладно?
— Но я не говорила…
— Молчите или я заставлю вас раздеться догола и продемонстрировать мне все, за что я так дорого заплатил! — Алике окаменела под его взглядом. Дуглас удовлетворенно улыбнулся и вскочил в седло. — Я сам буду править Гартом. Хорошая прогулка — лучшее лекарство для израненного сердца. Садитесь.
Слава Богу, он оставил ее в покое. Интересно, почему он вдруг решил сменить гнев на милость? Однако у нее хватило ума не задавать лишних вопросов.
Она застегнула пуговицы и расправила платье. Потом легко вскочила в седло и уже всю дорогу до дома молчала, упершись взглядом в спину своего мужа.
Мысль о том, что их брак можно аннулировать, раньше не приходила ей в голову. Надо будет порасспросить об этом Тони. Сама она слабо разбиралась в брачном законодательстве. Все, что она знала о девственности и девственницах, было то, что сама она являлась таковой. И еще то, что прежде, чем она перестанет ею быть, она должна побывать в постели мужа.
Конечно, естественнее всего было спросить об этом у мужа, но она опасалась, что он только запутает ее.
Неожиданно Дуглас остановил Гарта и отпустил вожжи.
— Я устал. И Гарт тоже. Слезайте и идите вон к тому дубу. Мы отдохнем там немного."
"Алике безмолвно повиновалась. Дуглас оставил Гарта пастись у дороги и подошел к ней. Опустившись на траву и прислонившись к толстому стволу дерева, он скрестил ноги, вздохнул и закрыл глаза.
— Мне очень жаль, что вы так устали, — сказала Алике.
— Ответом было спокойное ровное дыхание. — Тони рассказывал мне, что вы должны были выполнить какое-то важное задание, поэтому вам пришлось уехать и попросить кузена жениться вместо вас.
— Я нашел прекрасного заместителя, да? Я ошибся в выборе. Я ошибся в выборе человека, которому могу доверять. Господи Иисусе, вся моя жизнь разбита из-за того, что…
— Вы сумели выполнить свое задание?
— Да.
Он открыл глаза и посмотрел на нее. Ему захотелось сказать что-нибудь шокирующее.
— Как было бы здорово, если бы вместо вас здесь оказалась та девушка, которую я освободил во Франции.
Ее звали Жанин и она была настоящей женщиной, а не девственницей, разыгрывающей из себя женщину. И я интересовал ее сам — как человек, как мужчина, а не как выгодная сделка. Она предложила мне себя так просто, так искренне, без всяких уловок и хитростей. Но я-то, дурак, считал, что я женатый мужчина, не сомневался, что здесь меня ждет не дождется Мелисанда. И отказался от нее.
