Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Николетт логично рассудила, что преследовать рослого крепкого мужчину ночью в парке не самая хорошая идея. Вернуться назад в замок? Наверно, это было бы благоразумно. Но так не хотелось упустить шпиона, поэтому Николетт пришло решение получше. Она заметила аккуратно сложенный под скамьёй инструмент садовника. Нагнулась, исследовала и выбрала себе что потяжелее – грабли.

Когда выпрямилась, поняла, что потеряла из виду своего преследуемого. Покрутила головой. Где же он? Прислушалась. Тишина. Впрочем, Николетт и так догадывалась, куда делся шпион.

Наверняка он отправился к дальней беседке. Её все используют для приватных разговоров. Там у него с кем-то назначена встреча. А что ещё можно делать поздним вечером в парке?

С граблями наперевес Николетт двинулась в сторону беседки, продолжая прислушиваться – вдруг где-то раздастся шорох или треснет ветка. Но в парке было удивительно тихо. Она уже почти добралась до цели, как вдруг подверглась нападению сзади. Использовать для защиты грабли, к сожалению не получилось.

Кто-то сильный прижал её вместе с граблями к крепкому телу – не шевельнутся. Ещё и рот ладонью прикрыл – не крикнуть.

– Тс-с, – ухо опалило горячим дыханием…

Господин Огюстье, разомлевший после плотного ужина, которым угостил гостеприимный лорд Теодор, уже собирался готовиться ко сну, когда ему передали конверт с запиской. Вот уж от кого он не ожидал получить послание, так это от генерала Дидье. Обычно мужчины тяжело переносят отказы юных леди и разрывают все отношения с родителями строптивиц, а тут наоборот.

В записке генерал настаивал на немедленной встрече. «Мне необходимо сообщить вам важную информацию. Речь о чести и безопасности вашей дочери, – говорилось в послании. – Разговор сугубо приватный. Жду вас в дальней беседке парка. Постарайтесь явиться как можно скорее».

Огюстье разволновался. Дидье не производил впечатление человека, способного на шутки. А значит, речь действительно о чём-то серьёзном.

Он накинул плащ и отправился на встречу.

Генерал уже поджидал его. Предложил сесть на софу, а сам остался стоять. В самой его позе читалось раздражение.

– Я крайне не доволен тем, как вы себя повели, господин Огюстье, – резко начал Дидье. – Любой уважающий себя мужчина на моём месте порвал бы с вами все связи. Но я дам вам ещё один шанс, если, во-первых, вы и ваша дочь принесёте свои извинения. Впрочем, воспитательную работу с юной леди я проведу сам.