Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

– Речь вот про этот барельеф, да? – он указал на ветвь экзотического дерева с крупными изумительно красивыми цветами, над одним из которых зависла маленькая заморская пташка.

Николетт не удержалась, чтобы не провести рукой по искусной лепнине – дотронуться до нежных лепестков и лёгких пёрышек.

– Как же я раньше не догадался? Лилая – любовь Фамилиена, его экзотическая птичка, – Теодор тоже поднёс ладонь к стене, но ему оказалось интересней скользить не по барельефу, а по руке Николетт. Всё выше и выше – к плечу и шее, чтобы заправить прядь волос за ухо нежно и щекотно.

А потом шеи коснулись его губы. Едва ощутимо. Дразняще. Волнующе. Она едва не забыла, зачем они сюда пришли.

– Если одновременно надавить на сердцевины двух крайних цветов, что-то должно произойти, – именно так поняла тайнопись Николетт.

Цветы были расположены достаточно далеко друг от друга – одному человеку не дотянуться. Но ведь их двое! Теодор встал с левой стороны барельефа, Николетт – с правой. Ух, волнительно, что же сейчас произойдёт?! И ещё более тревожно от мысли – а вдруг ничего не произойдёт?

Они, не сговариваясь, одновременно надавили на сердцевины цветов.

Сработало!!! Сердце выскочило из груди и забилось заполошно где-то в горле.

Старый механизм ожил – заскрипел, застонал, натужно завыл. Барельеф с экзотической птичкой пришёл в движение – подался вперёд, а затем заскользил вверх, открывая глубокую нишу в стене.

И пусть балкон освещали только звёзды и несколько ночных настенных светильников, это не помешало разглядеть, что находится в нише – средних размеров ларец.

Как и полагается в любой легенде про тайник – ларец выглядел изящно и дорого, ещё и переливался таинственным светом. Теодор достал его из ниши и поставил на стол. Ларь был заперт, однако не трудно догадаться, чем его можно отпереть. Тео достал из кармана фамильный перстень, но не стал подносить к замку. С тёплой улыбкой надел его на палец Николетт.

– Ты не забыла, перстень твой? И сокровища тоже твои, – он коснулся её лба лёгким поцелуем.

– Действуй.

Николетт помнила, конечно, что Теодор обещал отдать ей содержимое тайника, если она его найдёт. Но она не собиралась присваивать себе наследство Фамилиена. Каким бы оно не оказалось. Однако пока спорить не стала. Было не до того. Жуткое волнение заставляло её трепетать всем телом.

Николетт поднесла перстень к ларцу. Камень на мгновение вспыхнул, и замок тут же поддался. Крышка открылась сама – видно, была подпружинена.