Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

– Говоришь, Андре охотится за сокровищами из старой легенды?

– Думает, что подсказка должна была быть зашифрована в магической тайнописи?

– И он хотел, чтобы ты ему эту тайнопись нашла и расшифровала?

– Да. Да только никакой тайнописи не существует. Как и тайника с сокровищами. Легенда оказалась красивой таинственной сказкой, не больше.

– Мне кажется, не стоит Андре разочаровывать, – злорадно усмехнулась Августа.

Николетт тут же схватила её идею.

– Солгать ему, что я нашла надпись и расшифровала.

– Правильно.

Что он тогда сделает?

– Попробует, используя подсказку, отыскать и вскрывать тайник.

– Нам останется только подстроить так, чтобы Мариэлла увидела, как Андре пойдёт охотиться за сокровищами. Тогда она убедится, что жених лгал ей, и поймёт, каков он на самом деле.

Детали плана юные леди разрабатывали, уединившись в парке. Они были так увлечены, что не заметили, как за ними из-за дерева наблюдает пара любопытных глаз.

В трактире «Три перепёлочки» для господ было отведено отдельное помещение.

Вот там-то, в небольшом уютном зале, за столом, накрытым белоснежной скатертью, и состоялась беседа Николетт и Андре. Мариэлла тоже сидела рядом. По придуманному Августой и Николетт плану сестра должна услышать всё, что Николетт скажет её жениху.

– Мне удалось найти картину, которую вы искали, – начала Николетт.

Глаза Андре вспыхнули нездоровым блеском. Если не брать во внимание этот блеск, то жених сестры производил вполне приятное впечатление. Многие барышни назвали бы его красавцем.

Голубые глаза, светлые волнистые волосы, идеально правильные черты лица. На иллюстрациях к любовным романам художники, как правило, изображают именно такие лица. Но на Николетт не действовала эта книжная фальшивая красота – жгла обида за сестру. Однако нельзя было выказывать неприязнь раньше времени.

– Говорите, полотно дорого вам как семейная реликвия? – невинно поинтересовалась она, отхлебнув пустого чая. Андре не проявил щедрости заказать юным леди к чаю хоть что-нибудь.

– Да. Как память о бабушке. Та очень любила картину, – театрально моргнули лживые голубые глаза.

Нет, всё-таки не понимала Николетт, что Мариэлла нашла особенного в этом Андре. Уж если и говорить про мужскую привлекательность, то сразу на ум приходит Теодор. Его грозно сдвинутые брови, в то время как губы готовы растянуться в ироничной ухмылке. Любопытные до бесцеремонности, но зато живые серые глаза. А Андре пуст. Как же хотелось, чтобы сестра это разглядела.