Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

А уж потом — задушевная беседа. Без спешки и метаний. Посидим по-родственному… К тому же, будет жестоко заставлять твоего мужа терпеть больше положенного. Ведь так? Он все еще без сознания. А время идет… Раз-два. — Он поводил пальцем наподобие маятника. — Раз-два…

Посланник откровенно издевался. Я прикрыла глаза, старалась ровно дышать. Плевать, что он заметит. Нужно охладить разум, иначе невозможно трезво воспринимать происходящее. Нужно суметь держать себя в руках. Иначе я пропала.

Казалось, я поняла. Трастамара пытался вывести меня из равновесия.

Чтобы остались лишь эмоции и ни крупицы здравого смысла. Чтобы я слепо делала то, что велят. Без раздумий. Эмоции всегда затмевают разум. Эмоции могут сделать безумцем. Поэтому не стоило безоговорочно верить его словам. Все это может оказаться лишь провокацией. Родство в том числе. Господи, пусть это будет так!

Я открыла глаза, подняла голову:

— Что вам нужно? Не тяните.

Трастамара удовлетворенно улыбнулся:

Я больше не задавала вопросов.

Мы вошли во вторую дверь.

Посланник снял с крюка горящий фонарь и повел меня вниз по лестнице. Стена, которой я касалась рукой, была сырой. Похоже, мы спускались в дворцовый подвал. Вскоре звук наших шагов разошелся под каменными сводами. Мы миновали винный погреб, нырнули в низенькую дверцу, которую посланник отпер ключом и пошли по узкому коридору. Снова дверца. Снова коридор. Снова лестница вниз.

Здесь было трудно дышать, и мне стало совсем не по себе. Куда он меня ведет? Сейчас я боялась только одного: что он приведет меня в дворцовую тюрьму и запрет.

Зачем? Не важно. Невозможно было угадать, что у этого человека на уме.

Трастамара остановился перед очередной дверью . Пошарил на груди под камзолом и выудил черный ключ на длинной золотой цепочке. Ключ провернулся в хорошо смазанной скважине без малейшего скрипа. Так же легко и беззвучно провернулись петли. Посланник просунул в проем руку с фонарем и сделал приглашающий жест:

Я мгновение колебалась, но в этом не было никакого смысла. Я ничем не могу противостоять.

Трастамара зашел следом, прикрыл за собой дверь. Повесил фонарь на крюк.

Я настороженно огляделась. Пустая комната. На полу — остатки посеревшей от времени соломы. Кажется, это, впрямь, была тюремная камера — об этом говорила черная цепь в углу. Небольшое окно наглухо закрыто окованными деревянными ставнями, запертыми на висячий замок.

Окно? Я посмотрела на почерневшее от времени дерево. Мы спускались глубоко в подвал, здесь не может быть окна.