Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Снова повернулся ко мне, и его лицо буквально перекосила чудовищная гримаса:

Сердце пропустило удар. Я покачала головой:

Казалось, он сейчас в припадке убьет меня. Трастамара зашарил под одеждой, и я не сомневалась, что ищет кинжал. Но он отыскал ключи и направился к запертым ставням на стене. Нервно отпер, открывая второе зеркало. Я заметила, как у него дрожали руки. Он даже прикрыл глаза, прежде чем коснуться зеркальной поверхности. Но произошло все то же самое: рука погрузилась лишь по локоть. Сколько он ни пытался.

И теперь стало страшно до дрожи. «Любящий дядюшка» развернулся ко мне с перекошенным лицом. Приблизился в два широких шага. Без колебаний схватил за шею и припер к стене, сжимая пальцы:

— Что ты сделала, мерзавка?

Не знаю, что я чувствовала в этот момент. Страх за собственную жизнь? Ликование от того, что у Трастамары ничего не вышло?

Скорее это было сродни острой животной панике. Я не думала ни о чем, все сосредоточилось на единственном миге и на каменных пальцах на моей шее.

На попытке сделать полноценный вдох. Но я задыхалась. Проклятые пальцы словно раскалялись, и стали вдруг настолько горячими, что терпеть стало невозможно. Меня жгло, словно приложили угли из печи. Я с отчаянием цеплялась за эту руку, пытаясь ослабить хватку, но ничего не получалось. От напряжения заломило виски, меня бросило в пот. Слезы катились градом.

Трастамара тряхнул меня, с силой впечатывая в стену. Скорбно звякнула цепь.

— Что ты сделала, маленькая дрянь?

Я лишь открывала рот, не в силах выдавить ни слова.

Пыталась качать головой, широко открыла глаза. Остался лишь этот нестерпимый жар. Больше всего на свете я хотела, чтобы он убрал руку. Но тот лишь сильнее стискивал пальцы.

Воздуха больше не было. Перед глазами поплыли алые круги, и я буквально чувствовала, как из меня вытекают крупицы последних сил. Я проваливалась в желанное бесчувствие, с облегчением понимая, что раскаленная рука, наконец, холодеет. Она больше не жгла. Теперь, наоборот, остыла так, словно приложили кусок льда.

Будто касание мертвеца…

Хватка, вдруг, ослабла. Хлопки по щеке возвращали в реальность. Я с трудом сфокусировала взгляд. «Любящий дядюшка» склонился надо мной. В его глазах на миг мелькнуло смятение, но, тут же, сменилось злостью.

— Только обмороков здесь не хватало! Куда делась магия? Отвечай!

Я облизывала пересохшие губы, терла шею, словно пыталась убрать следы этого касания. Мне все еще казалось, будто на горле что-то неумолимо сжимается.