Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Ваши услуги без надобности.

Я обошла портшез и продолжила путь, стараясь держать себя в руках. Но даже мне сейчас пришлось призывать на помощь все свое самообладание. Я никогда не была вздорной. Сестрица Финея уже давно бы рвала и метала, но… не думаю, что с ней осмелились бы так обойтись. Она — законная дочь. А я… Я выпрямилась, стараясь держать идеальную осанку: имеем, что имеем… И первую порцию унижения я уже получила…

Сердце колотилось, как у зайца. Я старалась прямо не рассматривать людей на ступенях, это было неприлично.

Но пыталась увидеть своего мужа — ничего не могла с собой сделать. Я не видела даже его портрета.

Впереди восседала в кресле пышнотелая дама, закутанная с ног до головы в медовые соболя. Рядом стояли несколько молодых сеньоров. Как на подбор, черноволосые, темноглазые, с правильными чопорными лицами. Казалось, старшему из них было никак не больше девятнадцати. Остальные четверо — младше. Самому маленькому, пожалуй, и вовсе миновало лет восемь… По тому, как все они были похожи, можно было смело судить о родстве и сильной крови.

Я точно знала, что герцог Кальдерон де ла Серда был старше меня. Значило ли это, что на ступенях его не было? Я не понимала: радоваться или огорчаться. Он даже не вышел встретить свою жену?

Но личность важной дамы в соболях не вызывала никакого сомнения — мать моего мужа, моя… свекровь. И судя то тому, что сегодня происходило, я поняла яснее ясного: просто не будет.

Я остановилась у подножия лестницы, поклонилась, как могла изящнее. Но вышло скверно.

Мои промокшие ноги давно замерзли и начали неметь, а губы наверняка были синими. Я и без того после долгой дороги и вынужденной прогулки выглядела не лучшим образом, а с такой грацией, и вовсе представляла собой жалкое зрелище. Цепкий взгляд этой женщины подмечал все мелочи. И очевидные, и скрытые. Никакого сомнения. Казалось, будто меня прилюдно раздевали и придирчиво рассматривали, в надежде отыскать изъян. Много изъянов… Очень… много изъянов.

Заговорить первой я не решилась — сочтут грубостью.

Я должна соблюдать этикет и проявить учтивость, как к матери. И простоять на холоде ровно столько, сколько потребуется. Если в сеньоре де ла Серда есть хоть немного милосердия, она не станет держать меня на улице.

Висело многозначительное молчание. Начинало казаться, что я выгляжу настолько нелепо и неуместно, что все вокруг глубоко шокированы. Наконец, толстуха пошевелилась в своих мехах:

— Добро пожаловать в Кальдерон, мое дорогое дитя.