Вайолет была занята разговором с герцогиней, и это дало Кэролайн прекрасную возможность освободиться от опеки. Она поймала взгляд Лукаса и скользнула в переднюю, надеясь, что он последует за ней.
Он подошел через несколько секунд, остановился прямо перед ней, его темные глаза с восхищением осмотрели ее всю, с головы до пят. В атласном платье цвета аметиста, отделанном крошечными жемчужинами, Кэролайн знала, что выглядит безупречно, и взгляд Лукаса подтвердил это. Его глаза остановились на ее лице.
— Ваша записка поведала, что вы желаете видеть меня.
— Верно. — Она осмотрелась кругом. — Как вы думаете, здесь достаточно укромное место, чтобы мы могли поговорить наедине?
Одна из его темных бровей поднялась вверх.
— Насколько укромным должно быть место для нашего с вами разговора?
Кэролайн улыбнулась:
— Я не отниму у вас много времени.
Лукас сделал знак, что ей нужно пройти дальше по передней, и Кэролайн направилась в указанном направлении. Когда по коридору они прошли в заднюю часть дома, Лукас открыл дверь и пригласил ее войти.
Кэролайн вошла внутрь комнаты, которая оказалась маленькой библиотекой. Ряды книг стояли на полках, располагавшихся за полированным дубовым столом, а перед камином с невысоким пламенем стояли друг против друга два диванчика.
— Кажется, вам знаком этот дом, — сказала Кэролайн, когда Лукас закрыл дверь."
"Боже, он так красив! И красота эта была не столько в карих глазах и темных волосах, сколько в брутальных манерах.
— Несколько лет назад кузина леди Уайтвуд и я немного… дружили.
— Ясно.
— Это было очень давно, — уверял он, подходя поближе. Взяв за руку, он подвел ее к софе и сел рядом. — Так почему вы послали ту записку? О чем вы хотели поговорить со мной?
Она посмотрела в его неотразимые глаза.
— Я хотела сказать вам, что уезжаю, возвращаюсь в Бостон. Мой корабль отплывает послезавтра.
Лукас нахмурился.
— Мне казалось, вы хотели остаться в Лондоне еще на несколько месяцев.
— Хотела. Но кое-что заставило меня передумать.
Мне кажется, самое время вернуться домой. Просто я хотела дать вам знать, что я очень ценю нашу дружбу.
Уголки красиво очерченных губ Лукаса поднялись.
— Разве это не нечто большее, чем дружба, Кэрри? Может быть, вы слишком молоды для того, чтобы понять, что желание испытываем мы оба.
Она опустила глаза, а на щеках ее выступил румянец.
— Знаю. Именно поэтому я и уезжаю. — Она посмотрела на него. — Я слишком часто думаю о тебе, Лукас.
