Невеста сказала «нет»

Держа в объятиях свою жену на выветренном склоне холма над Эгейским морем, Дэмиан произнес мысленную клятву: в этот раз, когда они будут любить друг друга, он сделает ее своей навечно.

Может, он держит ее слишком крепко? Целует слишком горячо? Он приказал себе контролировать порыв страсти. Нет, не сейчас, когда губы Лорел так мягки и податливы, когда он чувствует биение ее сердца и знает, что ее желание так же нестерпимо, как и его собственное. Желание – и что-то большее, чем желание.

Он не мог думать. Он мог лишь ощущать вкус ее губ, и когда она слабо застонала и прижалась к нему так, что он почувствовал все изгибы ее тела, Дэмиан чуть не потерял рассудок.

– Дэмиан, – прошептала она, и ее голос прервался, – Дэмиан, прошу тебя…

Поглаживая большими пальцами изящные округлости ее щек, Дэмиан приподнял ее пылающее румянцем лицо к своему и заглянул в потемневшие от страсти глаза.

– Скажи мне, – прошептал он и обнял ее так крепко, что у Лорел перехватило дыхание. Она коснулась его губ своими.

– Люби меня, – выдохнула она, и Дэмиан подхватил ее на руки и понес к каменной смотровой башне.

Тысячу лет назад отсюда воины отражали набеги пиратов. А сейчас, когда Дэмиан уложил свою жену на пол, покрытый свежим, сладко пахнущим сеном, он знал, что после битвы, которая предстоит ему сейчас, невозможно будет определить, кто победитель, а кто побежденный.

Он приказал себе раздеть ее медленно, несмотря на нестерпимость желания. Но когда она скользнула ладонями вниз по его груди, спускаясь все ниже и ниже, остатки его самообладания улетучились.

– Сейчас, – сказал он страстно и снял с нее легкое платье.

Под ним было кружево и шелк, ароматная кожа и жар. Он снова попытался притормозить происходящее, но Лорел подняла голову, целуя его губы. Она гладила его плечи и грудь, гладила его твердый живот. А когда пальцы ее скользнули за пояс его джинсовых шорт, Дэмиан глухо застонал. Его руки накрыли ее ладони, вместе они стянули его шорты и отбросили в сторону.

Наконец они лежали обнаженные, одни во всей вселенной.

И Лорел призналась самой себе: она влюблена, безумно влюблена в своего мужа Дэмиана Скураса.

Много позже в раскаленном добела сиянии полуденного солнца они подошли к дому.

Кто-то – скорее всего, Элени – опустил тонкие жалюзи на всех окнах, и поэтому в вестибюле было прохладно. В доме стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь мягким рокотом лопастей вентиляторов, медленно вращающихся под потолком.

Лорел утомленно огляделась.