Невеста снежного демона [СИ]

Идет важная перестройка организма, связанная с магической инициацией — как туманно пояснял советник.

Мне оставалось только ждать.

И я ждала… Думала. Вспоминала. Все: от нашей первой нелепой встречи до последнего боя в храме. А еще, слова, самые главные слова в моей жизни, сказанные в самый неудачный момент… или, наоборот, в удачный — это как посмотреть.

«Я люблю тебя, Рис…»

Я тоже люблю тебя, Дамиан. Теперь я в этом уверена. Люблю, больше всего на свете боюсь потерять и никому не отдам: ни сопернице, ни полубезумной богине, ни даже смерти.

Слышишь? Я серьезно. Дай только до тебя добраться, больше ты от меня никуда не денешься.

Как только мой огонь окончательно стабилизировался, и я перестала представлять угрозу для себя и окружающих, попросила, чтобы меня вернули назад, в Грэнси. Почему-то не покидало убеждение, что там Дамиан найдет меня быстрее. Желание мое удовлетворили, правда оговорили, что пока я обязана находиться под постоянным надзором предков, академических целителей и его архимагичества.

А вечером перед самой выпиской у меня в палате появился Нейтон.

Я уже знала, проверка подтвердила, что на боевика оказывалось воздействие, и снежные не стали выдвигать против него обвинения в нападении на хэссэ. Лишь посоветовали Гилберту Пятому поскорее разобраться с культистами тьмы на территории королевства. Не так уж они безобидны, как казалось.

Нейт шагнул в комнату, похудевший, осунувшийся и какой-то необычно строгий, суровый даже.

Поздоровался, взглянул на Лероя, который, упрямо поджав губы, придвинулся ко мне поближе, и попросил разрешение сесть.

Некоторое время мы молчали.

— Я зашел попрощаться Керрис. Завтра утром ухожу.

Я кивнула. И об этом я знала. Нейтона переводили из Грэнси в Ксагос — закрытое военное училище, известное своей жесткой дисциплиной и строгими порядками. Располагалось училище на острове, попадали туда только порталом, да и тот открывался раз в год. Для королевского внука сделали исключение, но только сейчас.

Привилегий в училище не было, титулы не признавались, происхождение не учитывалось, а имена меняли на прозвища. Домой никогда и никого не отпускали, даже на каникулы. Теперь Нейт увидит родных только по окончании полного курса, то есть через пять лет.

Мы еще немного помолчали, и Траэрн резко поднялся.

— Я буду помнить тебя, Керри. Нет, не надо, не говори ничего. Я просто буду помнить. Позволь мне хотя бы это и… Прости.