Оленёнок посмотрел на меня с заметным недовольством и даже рогом в моём направлении повёл.
— Иду я, иду. Не слюнявь, пожалуйста.
Единорог мягко фыркнул, отпустил и прыгнул, разом перелетев половину лестницы, обернулся, грациозно выгнув спину и, как мне показалось, посмотрел на меня с бесконечной насмешкой.
Догнать я его смогла только у перехода из флигеля в дом и то, только потому что Сахарок изволил меня подождать. Нетерпеливо постукивая копытцем, он рванул в сторону лестницы на второй этаж. Не понятно, что единорогу могло там понадобиться, и почему он тянет меня, а не едет с комфортом на руках у своей жрицы.
В доме я ориентировалась плохо, слишком смутные воспоминания у меня были, и слишком многое изменилось за прошедшие годы. Воспоминания о доме были в основном из детства Милимаи, когда ещё была жива мама.
Правый коридор, ведущий к спальням, Сахарок проигнорировал, мы повернули налево. У меня сердце в пятки ушло, когда я увидела полоску света под одной из дверей. В ночной тишине Сахарок топал слишком громко.
А если кто-то выглянет?! Во мраке мы с Сахарком два белых пятна. Я протянула руку — понесу единорога сама. Не успела. Сахарок метнулся к двери, за которой кто-то был и встал, уперевшись в створку копытами.
— Да? — раздалось из-за двери. — Войдите!
— Мне туда? — шёпотом спросила я.
Сахарок одним прыжком скакнул к концу коридора и скрылся с глаз.
То есть в кабинет мне как раз не надо."
"Разувшись, я схватила домашние туфли за задники и босиком помчалась по коридору прочь. Я ясно слышала, что человек за дверью поднялся и идёт посмотреть, в чём дело.
А мне совершенно не стоит попадаться на глаза!
Створка начала открываться… Я прыгнула за портьеру.
— Никого?
— Я слышал шаги, барон, — раздался второй голос.
То есть отец с кем-то? Хм…
— Никого, — повторил папаша. Даже проверить не потрудился.
Снова шаги. Кажется, тот, второй, вышел в коридор.
— Барон, надеюсь, вы меня услышали и примете меры. Я верю, что вы не предали меня ради герцога, но меня категорически не устраивает, что он может подобраться к нашим делам через вашу дочь.
Те шаги… Прежде я дважды бывал у вас, и всегда было тихо. Уж не дочь ли ваша подслушивает?
Мне было страшно, что меня обнаружат? Страшно стало сейчас! Аж мороз по коже пробрал. Если бы неизвестный только понял, насколько он прав…
— Что вы…, — промямлил барон.
— Я всё сказал, — перебил незнакомец.
Я не осмелилась высунуться, чтобы рассмотреть лицо, да и что там в темноте можно увидеть? Скорее, выдам себя.
