На руках в тусклом свете полумесяцы поблёскивали когти, а на голове торчком стояли треугольники, подозрительно напоминающие уши.
— Чёрный Кот? — я вспомнила, как называл герцог преследовавших его убийц.
— Ты украла нашу жертву у смерти.
Вроде бы не спрашивает. На обвинение тоже не слишком похоже.
Собирался бы убить — атаковал бы.
— Зачем ты здесь?
— Верни украденное, воровка. Срок тебе сутки.
Кот выпрыгнул в окно, я бездумно кинулась следом. Хрустнули под подошвой осколки. Как хорошо, что я обулась.
Я посмотрела вниз, стараясь не пораниться о застрявшие в раме обломки стекла.
Тень метнулась в сторону и растворилась в ночи.
Я почувствовала, что у меня дрожат колени. Руки стали ледяными, а скальпель медленно втянулся в ладонь. Острый испуг постепенно отступал, а страх остался. Если бы только Кот пришёл меня убить, у него бы, несомненно, получилось… Я с усилием сглотнула вставший в горле ком и выскользнула из спальне.
Глупо, но в коридоре мне стало легче.
Неужели герцог не знал, что Коты придут за мной? Или, учитывая, что они придерживаются строгих правил, знал, что они меня не тронут в первый раз? Вернуть украденное явно эвфемизм для убить спасённого, и на убийство мне даны сутки, обратный отсчёт начат.
Только мигающего тревожным красным таймера не хватает.
Способность думать потихоньку возвращалась. Я открыла дверь в соседнюю комнату, где обосновалась Сита. Служанке же положено откликнуться на зов госпожи в любое время дня и ночи.
— Сита? — позвала я.
Тишина.
— Сита! — повысила я голос.
Чёрт-чёрт-чёрт! Забыв обо всём, я кинулась к девушке, коснулась шеи и выдохнула с облегчением. Пульс был, сердце билось ровно. Это из хорошего. Из плохого — Сита по-прежнему не реагировала, и как я ни пыталась её разбудить, не просыпалась.
Я перестала трясти её за плечо — бесполезно. Остаётся надеяться, что снотворное выветрится, и Сита очнётся.
Интересно, Кот только меня не усыпил? А зачем тогда крался? Я спустилась вниз.
В спальню няни даже заглядывать не пришлось, я услышала заливистый храп. Я поднялась обратно — проведать жрицу. И если жрица сладко спала, не реагируя на тихий оклик, то Сахарок не просто бодрствовал, но и горел энтузиазмом. Стоило мне появиться на пороге, он прыгнул, цокнул копытцами по полу и даже не потребовал брать его на руки.
Прихватив зубами подол моей сорочки, оленёнок потянул меня прочь из комнаты вниз по лестнице.
Я потянула подол на себя.
