Не сомневаясь, что мы идём к выходу, я очень удивилась, когда широкий коридор привёл нас к охраняемой арке. Практически, у каждой двери несли караул двое гвардейцев, но у арки выстроились сразу шестеро. Более того, арку закрывала сияющая лёгкой синевой пелена."
"Это не выход! Это… Мы идём в закрытую часть дворца?!
— Ирсен…
— Мили, поскольку я обещал, тебе не стоило сомневаться.
При нашем приближении гвардейцы разомкнули алебарды, не смея нам препятствовать, зато магия, перекрывавшая проход, обдала холодом и отозвалась на коже лёгким пощипыванием, словно предупреждала, что я приблизилась к запретной черте.
Синие всполохи стали ярче, выдавая, что пелена относится к магии смерти.
Ирсен притянул меня ближе к себе, а свободной рукой дотронулся до пелены. Синева плеснула нам навстречу, и мне показалось, что я окунулась в снежный сугроб. На долгую секунду зрение отказало, и я лишь чувствовала крепкую хватку тёплых рук. Герцог потянул меня вперёд, и магия нас пропустила, в напоминание о себе оставив запах грозы.
Коридор впереди ничем не отличался от оставленного позади, всё те же бежевые с позолотой стены и каменные статуи в нишах. Коридор привёл нас в круглый колонный зал, и мы остановились.
— Мили, придётся потерпеть некоторые неудобства, — объяснил Ирсен и жестом фокусника достал из воздуха тёмную повязку для глаз.
То, что мне можно войти, не означает, что мне разрешено увидеть маршрут. Я спокойно повернулась спиной, и на глаза легла мягкая ткань.
Я почувствовала, как Ирсен осторожно затягивает узел, стараясь на не потянуть за выбившиеся из причёски волоски. Свет сквозь повязку не пробивался, Ирсен завязал на совесть, но я не беспокоилась.
Ирсен крепок взял меня за руку и повёл, заранее предупреждая о поворотах и лестницах. Из всего я поняла, что мы спускаемся то ли на нижние этажи, то ли вообще в подземелья. Больше всего мне запомнилась крутая винтовая лестница. Ирсен крепко поддерживал меня под локоть, страховал, и, хотя я не могла видеть, не могла ориентироваться, я как никогда чувствовала себя в безопасности.
Лестница кончилась, и под ноги вновь стелился пологий пол. У меня не было ни малейшего представления, идём мы по залу, или по коридору, только отметила, что воздух стал прохладнее и суше, а ещё в нём ощущалась безжизненность, словно уличный воздух никогда не добирался до помещений, по которым мы шли.
— Мили, пригнись.
Вот теперь мы точно попали в тесный ход.
