— Почему твой господин назвал рану смертельной, если достаточно позвать единорога? — спросила я Ёна.
— Потому что даже сотня измельчённых корней мандрагоры не заставят единорога прийти, если он не хочет. На десять призывов едва ли срабатывает один. К тому же… Госпожа, вы можете вообразить сколько стоит мандрагора?
— Дорого? — догадалась я.
— Они бесценны. Вы никогда не найдёте их в продаже, госпожа.
— Но как же их получают?
— Обменивают на какое-нибудь сокровище, чаще — серьёзную услугу.
Это же сколько денег было настрижено в тазу?!
— Мили, остывает же, — робко напомнила няня.
Я спохватилась, благодарно улыбнулась и вернулась за стол, практично порадовавшись, что кто-то свою порцию проспит, а значит, мне достанется больше."
"Интересно, Сахарок парня излечит полностью или ускорит естественную регенерацию? Как бы то ни было, поправится пациент за считанные дни. Как врач я должна радоваться, но, представив, что вечером я вернусь в пустую спальню, я заранее почувствовала себя одиноко.
Всё же парень единственный, с кем я чувствую себя вольно.
Даже аппетит пропал.
Но пока пациенты здесь, надо тянуть информацию. Одна жертва спит и к допросу не пригодна, зато телохранитель он хозяина никуда не денется. Я хищно прищурилась:
— Ён, окажите любезность. Расскажите мне, какие у меня как у дочери есть гарантированные законом права?
Глава 16
Ён посмотрел на меня с непонятной растерянностью.
— Госпожа, вы действительно собираетесь подать в суд?
— Мили? — с новым ужасом посмотрела на меня няня.
Я закатила глаза:
— Почему я не могу обратиться в достойный суд за защитой? Если мой родной отец отказывается позволять мне жить, разве я всё ещё не дочь этой страны? Я обращусь к царосу!
В комнате повисла тишина.
Полнейшая, потому что гудение ворвавшейся в комнату мухи казалось громоподобным.
Няня всхлипнула, и в уголках её глаз скопилась влага:
— Мили, что ты такое говоришь?
Ён тоже не мог понять:
— Госпожа, вы хотите воевать со своим отцом?
— А разве есть причины этого не делать? — я пожала плечами и склонилась над тарелкой.
Похоже, с Ёном каши не сваришь. От его господина толку было больше. Я скосила взгляд на кровать. Парень спал с самым беззаботным выражением на лице, прям обнять и затискать. Я отправила в рот очередной кусок говядины, тщательно прожевала, проглотила. Всё это время никто не проронил не слова.
— Ён, так вы не окажете мне любезность?
— Мили, о чём ты? — перебила няня.
