Однако герцог не собирался отпускать его так просто, он лишь подарил ложную надежду, чтобы вылить на барона очередной ушат ледяной воды.
— Что это? — спросил герцог, указав на пятно черничного сока у меня на рукаве-фонарике.
— Когда отец выслал меня, я голодала. Чтобы не умереть, я собирала ягоды. И у меня нет платьев, чтобы переодеться. Говоря откровенно, у меня никогда их не было. Это мамино платье.
— Что ты такое говоришь?! — не выдержал барон. — Как ты могла голодать? Я отправил тебя в загородную усадьбу.
Позднее лето и ранняя осень — время созревания урожая, самое сытое время в деревнях. Как ты могла голодать? Я разве не говорил тебе вызвать старост? Обеспечивать усадьбу их обязанность! Почему ты не сделала, как я сказал?
Вообще-то ложь как она есть, но доказать этого я не могу, зато я могу сказать, что старосты отказались помогать. Барону придётся принять меры… Должна ли я подставлять людей под удар? С одной стороны, староста и вправду обрёк Милимаяю на гибель, с другой стороны, пострадает жена старосты, пострадает Мрысья, могут пострадать крестьяне, не причастные к этому делу.
Чёрт с ними, не буду ябедничать.
— Вам стоит тщательнее подумать над объяснениями, которые вы даёте, барон, — холодно предупредил герцог. — Если вы утверждаете, что ум вашей дочери не совсем в порядке, как вы могли отослать её одну и оставить без помощи? Леди, не беспокойтесь. Завтра я пришлю модисток, и они подгонят для вас несколько заранее пошитых платьев. Позднее вы сможете отправиться в салон и выбрать, что вы хотите.
Леди, скажите, вам что-нибудь нужно?
— Нет, благодарю.
— Тогда обязательно отдыхайте, леди. Завтра я навещу вас. Доброй ночи, леди.
— Доброй ночи.
Герцог открыл для меня дверь, пропустил в холл меня и Ситу, а затем закрыл дверь.
Я мысленно хмыкнула — барона ждут ещё некоторые трудности.
А меня ждали мачеха и сёстры.
Глава 23
Одного взгляда хватило, чтобы оценить, как мне «рады». А ещё стало понятно, что появление герцога осталось для них тайной, иначе бы у мачехи не был бы столь откровенный хищнический вид.
Я смутно догадывалась сколько ей лет. Около тридцати пяти, верно? Выглядела она моложе своих лет, на двадцать пять или двадцать шесть. Одетая в светлое платье, больше годное для юной барышни, чем для замужней дамы, она медленно подняла голову и выразительно осмотрела меня с ног до головы.
— Пфф! — выдохнула она отчётливо, но не слишком громко.
Рядом с ней сидела её старшая дочь от первого брака.
