Не смея ослушаться, Мила остаётся за поворотом, прожигая мой затылок предупреждающим взглядом. По взмаху руки стража исчезает за дверями, и мы остаёмся вдвоём.
Эмиль прижимает меня к стене за колонной. Наши губы встречаются, и внутри меня словно взрывается солнце. Я так ждала этого целый день, что теперь настойчиво требую всё новых ласк, прикосновений, объятий. Приникаю к нему, словно столетиями бродила по пустыне, а он — единственный источник воды во всём мире. Дрожащими пальцами расстёгиваю тугие пуговицы его мундира, кладу ладони на грудь, сжимаю тонкую ткань рубашки.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет Эмиль.
Он легонько тянет меня за волосы, заставляя выгнуться навстречу, его губы скользят по шее, спускаются до ложбинки между грудей, и я еле успеваю подавить стон.
Пожелай он взять меня прямо здесь, в коридоре, я бы ни секунды не протестовала, но он вдруг останавливается. Ладони ложатся на стену по обе стороны от моего лица, прерывистое дыхание князя обжигает шею, ещё больше распаляя желание.
Я прижимаюсь щекой к его щеке, глажу упавшие на плечо пряди чёрных волос, сгорая от страсти.
— Я не смогу прийти, — шепчу ему на ухо. — Уверена, Мила будет спать на моём пороге, особенно после такой выходки.
— Знаю, — хрипло отвечает Эмиль. — Не остаётся ничего другого, кроме как побыстрее разобраться с проклятыми теневиками и взять тебя в жёны.
Последний лёгкий поцелуй, от которого подкашиваются ноги, и вот он уже отступает на два шага назад, поправляя мундир. Прохожу мимо, приглаживая растрепанные локоны, когда он ловит мою руку.
Томительно-долго не можем расцепить пальцы, сплётшиеся воедино, смотрим друг другу в глаза, будто видимся в последний раз.
Мы разнимаем руки одновременно. Эмиль провожает меня взглядом, а я всё ускоряю шаг. Если он скажет хоть слово, я останусь рядом, и плевать, что подумают люди. Но князь молчит.
* * *Следующий день проходит всё в тех же заботах, к которым прибавляются подтягивающиеся со всей столицы люди, ищущие своих пропавших родственников.
С ними разговаривает герцог Шмидт — подозреваю, Эмиль намеренно оставляет его во дворце для помощи мне, и я благодарна им обоим. Не смогу вынести слёзы отцов и матерей, жён и мужей, сыновей и дочерей, пришедших с надеждой узнать вести о близких.
После ужина, когда я спускаюсь в залу к больным, меня находит молоденький служка.
— Ваша светлость, прибыла её императорское величество, — с поклоном говорит мальчишка. — Она ожидает вас в саду.
