Тогда я аккуратно прикасаюсь к прохладной ладони Луизы.
— Ты знаешь, что задумала её величество? — спрашиваю шёпотом, встревоженно заглядывая ей в глаза.
Всегда нежная застенчивая Луиза поворачивается ко мне с жутковатой улыбкой. Красивое лицо искажается гримасой презрения, когда она хватает меня за руку.
— Потерпи, Лия, скоро всё узнаешь.
Пытаюсь незаметно освободиться из её цепких пальцев, но она держит с такой силой, какую трудно представить в этом хрупком теле.
— К чему вы ведёте, ваше величество? — громко интересуется Эмиль.
— И почему бы его величеству тоже не добавить пару слов к вашему очаровательному монологу?
— Государь самолично доверил мне исправить ошибки, совершенные его семьёй и им самим, — уверенно отвечает Катарина. Повернувшись к Стефану, она спрашивает голосом, полным мёда. — Ведь так, любимый?
— Конечно, дорогая. — Император безразлично кивает, не глядя ни на брата, ни на жену.
— О каких ошибках идёт речь? — продолжает настаивать Эмиль. — Адельберги создали проклятых, превратили Тень в оружие, вывели войну на новый уровень жестокости! Вам ли это не знать, Катарина, ведь вы так любите исторические романы? Идеализация преступников не приводит ни к чему хорошему.
Мы должны помнить их дела, чтобы верно оценивать прошлое и не дать ему повториться в настоящем. Не делайте из них святых, ваше величество, тем более, что им уже всё равно.
Его решительную речь поддерживают одобрительные голоса. Лорды кивают, кто-то потрясает кулаками, вспоминая павших на далёкой войне предков.
Ожидаю, что Катарина смутится или растеряется хоть на миг, но она лишь презрительно хмыкает.
— Вам, князь, очень хочется окрасить прошлое в самые мрачные тона — и я понимаю почему. Ведь тогда ваши собственные грехи против Сиории будут выглядеть менее ужасающе.
— Простите? — Обычная невозмутимость Эмиля ломается. Он непонимающе глядит на Стефана, но тот и бровью не ведёт. — Огласите весь список моих прегрешений, я что-то запамятовал.
— О, непременно, — сквозь зубы улыбается Катарина, от чего её прелестное лицо искажается отвращением."
"Вдруг я вспоминаю, у кого видела такой же затуманенный взгляд, как сейчас у императора. Перед глазами вспышкой проносится воспоминание: маг Тени на помосте и Алиса, безвольной куклой зависшая в воздухе. Она, подчинённая его силе, смотрела словно сквозь меня — точно так же, как Стефан смотрит сквозь стоящего перед ним Эмиля.
