— И как же, миледи?
— О, это совершенно замечательная история! В тот день, когда всю семью привезли в глухую деревушку под Гранцбургом, моей прабабке Аните исполнилось шестнадцать. Ты помнишь себя в этом возрасте, Лия? Самое начало жизни, когда всё вокруг кажется на редкость прекрасным — особенно, если ты любимая императорская дочь. Революция её никогда не волновала, она просто не замечала войны, увлечённая балами и ухаживаниями немногочисленных дворян, оставшихся преданными нашей семье. И именно поэтому взятие под стражу стало для неё ударом.
Мы преодолеваем все три лестничных пролёта и теперь идём по пустым, мало освещённым коридорам дворца. Встречавшиеся на пути стражи старательно изображают статуи, а Луиза и вовсе не обращает на них внимания, продолжая тихо говорить:
— Но судьба — удивительная штука, Лия. Случается, она даёт нам шансы, о которых мы не смели и молить. В Аниту влюбляется молодой герцог Клейн, сопровождавший императорскую семью в ту страшную деревню. Он решается на подвиг: лично пронзает её грудь кинжалом на глазах у всех и уносит бездыханное тело, чтобы самостоятельно похоронить его.
Он был целителем, прям как ты, и очень рисковал: магия не может вернуть с того света, но если душа ещё не ушла к праотцам, есть шанс позвать её обратно. У него всё получилось. Он спрятал Аниту в той же деревне, а потом, после создания Стены, вернулся за ней и стал моим прадедом. Они уехали в Астерут, у них родилась дочь, моя бабушка, которая там же в Астеруте познакомилась с младшим герцогом Фальком.
Только когда умерла моя мать, а тётка удочерила меня, мы с бабушкой впервые оказались в Сиории. Боги хранили нашу семью: Тень передавалась по женской линии и крепла с каждым поколением. Это судьба, что я оказалась здесь, что Катарина в меня поверила и сама предложила восстановить справедливость. Я должна всё вернуть на место, остановить разрушение Сиории, сделать её сильнее, чем прежде.
Мы идём по галерее, вид из которой выходит на набережную. Свет от уличных фонарей врывается в высокие окна, отражается в бегущей воде, отбрасывает пятна на мраморный пол под нашими ногами.
Луиза останавливается у окна, вынуждая замереть рядом с ней.
— Понимаешь, почему так важно, чтобы наш ритуал удался? — отстранённо спрашивает она, не глядя на меня.
— Но разве не лучше снять проклятие? — с замиранием сердца спрашиваю я."
"— Наивное дитя, — горько улыбается Луиза, поворачиваясь ко мне. В её взгляде сквозит ледяная уверенность.
