— Я лишь хотел сказать: вам не стоит бояться князя, он не такой монстр, каким кажется издалека, — спокойно говорит целитель."
"Чувствую, будто когтистая лапа Тени сжимает моё сердце. Вспоминаю своё беспомощное состояние в тот вечер, угрозы Эмиля, его собственническое отношение. Может, он пока ещё и не монстр, но уже куда ближе к нему, чем к нормальному человеку. От жалости к себе глаза наполняются слезами.
— Вы не знаете, каким он был… — шепчу я, но тут же зажимаю себе рот руками. Всё сказанное этому человеку дойдёт до Эмиля, и если я сболтну что-то лишнее, мне точно не поздоровится.
— Я знаю, — чуть горько улыбается господин Отто. Он смотрит мне в глаза и говорит: — Я знаю всё. Он всё мне рассказал.
Хмурюсь, отнимая руки от лица.
— Рассказал? Всё? Прям всё-всё? — глупо уточняю я. Не могу поверить, что Эмиль кому-то настолько доверяет. И тут меня осеняет. Вспоминаю наш разговор в беседке парка. — Вы — тот целитель? Который помог ему?
— Да, — кивает господин Отто. От облегчения у меня словно гора падает с плеч.
— Я знаю об его особенностях, назовём их так. — И мужчина без слов кивает на дверь в гостиную.
Откинув одеяло, я спускаю ноги на пол. Мне очень нужно поговорить хоть с кем-то без утаек, но нужно убедиться в безопасности. Неслышно иду к двери, кутаясь в тонкий халат, и распахиваю её. Мила стоит подозрительно близко к замочной скважине, а позади неё Снежа притворяется, что занята уборкой.
— Принесите еды, — велю я. — Только нормальной, никакого бульона для больной.
И не торопитесь, хочу поговорить с господином Рейснером без ваших длинных ушей.
— Что вы, миледи, мы никогда! — краснеет Мила, а Снежа ойкает от страха.
— Знаю, как это «никогда» выглядит. — Я смягчаю резкость улыбкой, но стою на своём. — Идите же, есть хочу.
Они уходят, а я запираю дверь на задвижку на всякий случай. Возвращаюсь к господину Отто, но не лезу в постель. Хватит, напритворялась, скоро пролежни пойдут. Сажусь напротив целителя в кресло и спрашиваю:
— Что вы знаете об Эмиле?
— Он владеет Тенью, — без обиняков отвечает тот.
— Вы очень осторожны, миледи, это радует.
— Хочу жизнь, знаете ли.
— Поддерживаю ваше стремление к самосохранению, — улыбается мужчина и продолжает. — Итак, как я говорил, Эмиль рассказал мне, в каких обстоятельствах вы были вынуждены принять его предложение. Он очень сожалеет, что всё пошло по такому пути. Я бы даже сказал, переживает.
Не сдержавшись, фыркаю. Эмиль и переживания — это невозможно представить.
