Ты не можешь лишить меня единственной настоящей подруги, только потому что боишься за свою шкуру!
— Именно потому, что я боюсь за свою шкуру, я всё ещё жив, — зло отвечает Эмиль. — Ты просто не представляешь, каково это: молчать и притворяться всю жизнь.
— О, теперь очень даже знаю, — едко бросаю я. — Хочешь, чтобы все вокруг страдали, раз жизнь обошлась с тобой так несправедливо? Открою секрет: я не твоя собственность, хоть и принадлежу тебе со всеми потрохами! Можешь манипулировать мною с помощью угроз, но не смей распоряжаться, с кем я могу общаться, а с кем нет!
Пытаюсь подняться на ноги, но как на зло путаюсь в подоле длинной ночной рубашки.
Нога соскальзывает, и я падаю прямо на великого князя, оказавшись прижата грудью к его груди из-за предательски распахнувшейся накидки. И с ней-то нас бы разделяло не слишком много ткани, а уж тонкая сорочка и вовсе ничего не оставляет воображению.
— Так уж и со всеми потрохами? — шепчет Эмиль мне на ухо, обнимая чуть пониже поясницы.
Вырываясь прочь, я упираюсь кулаками ему в грудь, но он не слишком старается меня удержать, лишь посмеивается над попытками выкарабкаться из кольца его рук.
Наконец, отползаю от князя, собираю подол рубашки повыше — плевать, что коленки открываются во всей красе, лишь бы не упасть на него снова. Встаю на ноги и, даже забыв обуться, убегаю прочь. Гравий больно колет босые ступни, но я упрямо несусь вперёд: не хватает только, чтоб Эмиль меня догнал. Уже на ступенях перед дверью останавливаюсь, чтобы чуть перевести дух и вытереть мокрое от слёз лицо.
Нет, всё-таки он самый настоящий подлец!
Глава десятая, в которой одиноко не только мне
Утром, кое-как разлепив глаза после ночи, проведённой в слезах, босая и в самом мрачном расположении духа я выхожу к завтраку.
— Ваше благородие, куда подевались туфли, ума не приложу! — недоумевает Мила. — Ох уж эта Снежа, получит у меня, честное слово!"
"Не говоря ни слова, впихиваю в себя один блинчик с творогом — больше просто не лезет, — и возвращаюсь к себе.
Нужно собираться в императорскую сокровищницу.
Намеренно выбираю самый закрытый наряд из обширного гардероба: белая блуза с воротом под горло и простая синяя юбка. Волосы, собранные в косу, уложены в объёмный пучок, изящная цепочка с подвешенными на неё часами спускается почти до талии, а на руках кружевные перчатки. Более благовоспитанной девицы сложно представить. Надеюсь, Эмиль не будет нас сопровождать — не смогу мило улыбаться ему после всего произошедшего.
