Чувствую, как подрагивают колени, но не показываю волнения даже когда женщина поднимается на подиум.
— Наслаждаетесь жизнью, Лияра?
Её голос похож на шипение змеи, кажется, если присмотреться, можно увидеть мелькающий между зубов раздвоенный язычок. Отбрасываю наваждение, и киваю:
— Как видите, не жалуюсь.
Илона протягивает руку — я еле сдерживаюсь, чтоб не шарахнуться прочь, — и заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо. Она медленно обходит меня по кругу, я поворачиваюсь следом, еле успевая отдёргивать платье из-под её ног.
— Какая же ты пустышка, — шепчет герцогиня. — Я вижу, чем ты его купила. — Мертвенно-холодные пальцы скользят по линии моего декольте. — Жаль разочаровывать, но подобное быстро приедается.
Кожа покрывается мурашками, и, не сдержавшись, я отбрасываю её руку прочь.
— Похоже, ваши прелести надоели князю чуточку раньше, — резко отвечаю я, стараясь придать голосу твёрдости.
— Как только ты исчезнешь, он поймёт свою ошибку, — с упорством маньячки говорит Илона.
Её глаза горят словно в лихорадке. — Мы были счастливы, пока не появилась ты, низкородная выскочка. Он проводил со мной ночи. Он признавался мне в любви. И целовал меня вот так…
Её алые губы оказываются слишком близко. Взвизгнув, отталкиваю безумицу прочь, но она легко уворачивается и хватает меня за руки.
— Ты не умеешь и половины того, что я могу. Я знаю, что он любит, знаю, чего он хочет, знаю, как доставить ему удовольствие. Он принадлежит мне. Я бы даже позволила ему оставить тебя: у всех мужчин есть увлечения, кто-то ездит на лошадях, кто-то охотится, кто-то заводит стаю собак, а кто-то развлекается с девками, такими, как ты.
— Только, похоже, Эмиль не захотел оставить тебя, — зло отвечаю я, пытаясь вырвать запястья из её цепкой хватки."
"— Потому что ты околдовала его! — вскрикивает Илона и тут же переходит на шёпот. — Может, ты владеешь Тенью? Может, ты просто управляешь им, как марионеткой?
Маниакальная улыбка герцогини пугает не на шутку.
Надо что-то делать, хотя бы отойти от неё, но она крепко держит меня за запястья. Я со всей силы наступаю каблуком ей на ногу, женщина охает, на миг ослабляя пальцы, а я, наконец, освобождаю руки. Пячусь от неё, сощурившейся не хуже кобры, и вдруг чувствую под ногой пустоту. Проклятый подиум слишком маленький, чтобы отойти подальше, не поворачиваясь к психованной бабе спиной. Пытаюсь нащупать туфлей ступеньку, но встаю на собственное платье.
