Я делаю знак Отто не будить их: хоть кому-то сон приносит забвение. Отто осторожно открывает дверь, и мы проходим в спальню. Масляный ночник горит на прикроватной тумбе. В его свете Лия ещё больше походит на покойницу: тонкие руки вытянуты поверх одеяла, измождённое лицо словно вырезано из белого мрамора, даже золотые волны волос потускнели. Мягко закрыв за собой дверь, я подхожу к постели, аккуратно притрагиваюсь к ледяным пальцам.
Тень от моих рук легко ощупывает её тело. Прозрачный сумеречный поток встречается с чернильно-черным щупальцем, обвивающим еле бьющееся сердце.
Тянусь, пытаясь его извлечь, увести за собой, и на секунду кажется, что проклятье поддаётся: волны мглистой магии приникают к пальцам, ползут вверх по рукам. Лия делает вдох, но Тень, почуяв подвох, сбегает обратно.
— Я пытался переместить дар в другое вместилище, но магия не живёт без тела, — тихо говорит Отто. Он приваливается к столбику кровати, поддерживающему каркас для балдахина, и тяжело вздыхает. — Даже если это получится, нет никаких гарантий, что Тень, уходя, не выпьет силы миледи досуха.
Лишь смерть заставит её разжать свои когти.
Нежно погладив оледеневшие пальцы, я продолжаю всматриваться в лицо девушки. Я что-то упускаю. Она не может уйти вот так, едва начав жить. Я и без того достаточно измучил её ради собственной безопасности, а теперь ещё и убил.
Убил.
Простое и очевидное решение пронзает усталый разум. Как же я раньше не понял!
Лёгкий взмах руки, и двери полыхнули ослепительной вспышкой: теперь они не откроются, пока я сам не отпущу магию — или не умру.
Сняв сюртук, бросаю его на край кровати, расстёгиваю манжеты рубашки и закатываю оба рукава.
— Что ты задумал, мой мальчик? — Отто удивлённо наблюдает, как я отхожу к столу, заваленному банками, склянками, бинтами и травами.
— Она не умрёт вот так. — Нахожу чашку с остатками воды, вплёскиваю прямо на ковёр. Затем отрываю от рукава полосу ткани и, протягивая её целителю, говорю: — Я поделюсь с ней своей Тенью. А ты мне поможешь.
Запретный дар можно получить лишь одним способом: умереть и принять кровь носителя. Именно так заразили меня самого, когда мне было всего двенадцать лет. Будучи мальчишкой, я плохо запомнил последовательность ритуала, лишь страх, боль и кровь, но если сейчас не попробую воспроизвести его, то буду проклинать себя всю жизнь.
— Ты должен убить её, Эмиль. — Отто не притрагивается к ткани, лишь смотрит усталыми мудрыми глазами. — А потом суметь поделиться магией.
