Прокручивая примерный сценарий разговора и всячески отгораживаясь от образов почти голой Наны в моей постели, я осторожно вошел в комнату.
И тупо уставился на аккуратно застеленную постель.
Что еще за новости?
Часы на стене показывала половину шестого утра. Где, мать его, Шпилька может быть в такое время?!
На всякий случай, чтобы исключить ее самую большую тупую выходку, я открыл шкаф – вещи, в том числе и ее личные, были на местах. И даже флакон с духами никуда не делся с туалетного столика. Хорошо, значит, как минимум эту глупость Шпилька не сделала, а то бы сразу очень конкретно упала в моих глазах.
Но тогда куда она подевалась в такую рань?
Воспоминание о ее словах перед уходом из моего кабинета неприятной догадкой царапнули мои нервы. Хотя какой там на хрен царапнули – прошлись, как пенопласт по стеклу. Даже зубы свело.
Я быстро нашел комнату Лэрса, вошел – и с силой припечатал кулаком стену, так, что из вмятины полетели куски обивки и камня.
Его кровать тоже была пустой, без признаков того, что бесхребетник провел здесь хотя бы часть ночи.
Значит, где бы ни шаталась эта сладкая парочка всю ночь, они были вместе.
Зря я его не придушил все-таки.
Глава двадцатая: Нана
— Выглядишь паршиво, - сказала Маргарита, когда я ее вышла из комнаты, едва ли проспав за ночь больше пары часов.
— Иногда мне хочется придушить тебя за прямолинейность, - пробормотала я, с улыбкой принимая из ее рук чашку горячего кофе с корицей. Потянула носом душистый аромат и, отхлебнув, блаженно улыбнулась.
– Но за этот кофе я готова простить даже обвинение в том, что ввалилась в кухню неумытая, непричесанная и с нечищеными зубами.
— Считай это исключением, но только сегодня, - без намека на шутку предупредила Маргарита.
На самом деле, мы обе знали, что она просто скучает. Аврора была в отъезде, а я так и вовсе перебралась в другой дом. Никогда еще мы не покидали Марго так надолго и сразу вместе. Учитывая то, что ради нашего воспитания она пожертвовала куда большим, чем возможностью завести собственную семью, нам с Авророй в пору было мучиться угрызениями совести.
Правда, Маргарита скорее откусила бы себя язык, чем признала, что скучает без нас, даже если это было написано у нее на лбу.
Она дала мне время усесться на кухонный диванчик и завернуться в теплый плед, который мы держали здесь специально для таких случаев. Запах родного дома немного успокоил мои расшатавшиеся нервы, хотя вчерашний вечер и ночь почти полностью меня вымотали.
