— На всю голову, - охотно согласился я, буквально постанывая от удовольствия, когда она судорожно обняла меня за шею, боясь свалиться вниз. Тут и падать – всего ничего, но зато прямиком в бассейн.
— Отпусти меня, - потребовала Нана."
"— Обязательно, как только перестанешь обнимать меня своими офигительными ногами.
Только после моих слов до Наны дошло, что буквально за секунду она обвилась вокруг меня, словно лиана, а я, бессовестно пользуясь ситуацией, поглаживаю ее по бедрам.
— Я же упаду, - отчаянно пробормотала она.
— Еще как упадешь, поэтому мой тебе совет: держись крепче.
— На нас же смотрят! – На этот раз моя острая на язык невеста стала красной от стыда.
Ну и вот как тут удержаться и не спровоцировать ее?
«Ты будешь гореть в аду, старина Р’ран», - посетовал внутренний голос. Я послал его в задницу и сделал то, что хотел сделать с тех пор, как мы со Шпилькой вышли из ювелирного салона: поднял ладонь и осторожно, чтобы не напугать окончательно, погладил большим пальцем напряженный сосок под тканью платья.
Обожаю вот такие платья, потому что совершенно точно знаю: под ним нет ничего, кроме смехотворных трех ленточек, под названием «трусики».
Нана зажмурилась, сглотнула и даже попыталась что-то сказать, но я не разобрал ни слова. И чтобы разубедить ее нести всякую целомудренную чушь, ощутимо сжал сосок пальцами.
— Р’ран! – Она откинулась назад, запрокинула голову, из-за чего мне пришлось обнять ее за талию.
Ни одна женщина никогда в жизни не произносила мое имя вот так: с ненавистью, злостью, страстью и нежностью.
И секретный ингредиент ее голоса превращал эту гремучую смесь в бомбу, которая взрывалась у меня в мозгу, на хрен выколачивая все трезвые мысли. И мысль о том, что Шпилька целиком и полностью в моей власти, доверчивая и почти послушная, снова делала член каменным. Я хотел ее – и это было так же очевидно, как и то, что она так же хотела меня. И лишь неприятная погрешность в виде девственности останавливала меня от более решительных действий.
— Прекрати, прошу… - взмолилась Нана, хоть ее тело требовало продолжения.
— Видела бы ты, какой у меня тут шикарный вид, Шпилька, поняла бы всю абсурдность своей просьбы.
— Я не хочу.
— К счастью, малышка, у одного из нас есть мозги и опыт, чтобы понять, что ты еще как хочешь.
Я прекрасно осознавал, что заигрался. И что черта, которую не следовало переступать, давным-давно осталась позади. И что в океане абсента по имени Нана Шереметьева я давно уже заплыл за буйки, но… плевать.
