Еще бы – у меня был целый день и вся ночь, чтобы потренироваться.
Вот только почему же мне так плохо? Где ожидаемое облегчение? И почему мне все больше кажется, что лучше бы я вообще держала рот на замке?
Р’ран медленно пошел на меня, вынуждая пятиться до тех пор, пока я спиной не почувствовала стену. Я не буду думать о том, что у него разве что не молнии из глаз сверкают, а челюсть сжата так сильно, что желваки на скулах натянулись, как канаты.
Не буду думать, что я… скучала.
И что все, чего мне хочется прямо сейчас – чтобы он снова стал тем улыбчивым Р’раном, которым был еще минуту назад.
Но, кажется, теперь уже слишком поздно.
— Чтоб ты знала, Нана, я не собирался делать свою сексуальную жизнь достоянием общественности, - жестко, словно вколачивал словами гвозди, начал он. – И я точно не собирался выставлять тебя в дурном свете. Но раз ты такая предусмотрительная и все разложила по полочкам, то я обязательно приму к сведению твои претензии.
— У нас деловое соглашение, - напомнила я.
— Поверь, я не страдаю провалами в памяти, - пророкотал он.
— В таком случае мы оба только выиграли от этого разговора.
Его движение было таким молниеносным, что я даже не поняла, что произошло. Только почувствовала тяжелый удар в стену и услышала мелодичный печальный звон лопнувшего хрусталя.
— Да, выиграли. Через полчаса жду тебя в машине – мы едем на матч. И даже не смей говорить, что у тебя голова болит, - словно угадав мои мысли, предупредил он, брезгливо стряхивая что-то с руки.
– Выполняй свою часть сделки, Нана, или вали на хер.
Он даже не дал мне возможности ответить, а грохот захлопнувшейся двери поставил в нашем странном разговоре жирную точку.
Ноги подкосились и потихоньку сползла по стене. Рядом валялись клочки дорогой обертки, а маленькая алмазная бабочка печально царапала пол серебряными лапками, безуспешно пытаясь взлететь на сломанных хрустальных крыльях.
Хотелось расплакаться. От всего сразу: от обиды, от безысходности, от злости.
Да кем он себя возомнил, этот мужчина?! Думает, что имеет право брать все, что ему вздумается, а потом просто откупаться дорогими безделушками? И при этом заявляться с таким лицом, как будто… искренне рад меня видеть."
"Я собрала бедную бабочку буквально по кусочкам, положила ее на прикроватную тумбочку, давая себе обещание обязательно ее склеить. Понятия не имею, что за механизм или чудеса заставляло ее двигаться, но уверена, что это – штучный товар.
