Невеста тирана (СИ)

Это слишком! Она не хотела, чтобы Фацио умирал.

В голове гудело от рассеянных обрывочных мыслей. Джулия пыталась понять, что нужно делать, куда бежать, кого звать, но не могла сосредоточиться на простых вещах от звона в ушах, от бешеной пульсации собственного сердца. Ее всю пробирало морозцем, лихорадило. Совсем как там, внизу, но многократно сильнее, почти трясло.

Она подняла голову, крикнула в отчаянии:"

"— Дженарро! Дженарро!

Но ответом было лишь эхо, разносившееся под подвальными сводами, мечущееся промеж колонн.

И гулкая звенящая склепная тишина.

— Дже… — но Джулия тут же осеклась, пораженная невозможной мыслью.

Дженарро… Единственный, кого Фацио держал при себе. Вероятно, единственный, кто имел право спуститься в этот подвал. Джулия видела их поединки — рука Дженарро никогда бы не дрогнула… Она вновь попыталась подняться и отчаянно зарыдала от собственного бессилия — ноги будто вросли в эти проклятые камни. Ее словно приковали у распростертого тела. Еще никогда, никогда она не чувствовала себя настолько беспомощной, настолько слабой и никчемной.

Джулия даже не понимала, жив ли Фацио. И если жизнь еще теплилась в нем, она преступно теряла из-за этой странной немощности драгоценные минуты.

Джулия сжала зубы, снова попыталась подняться. Колени на мгновение даже оторвались от пола, но она тут же рухнула на камни, чувствуя, как в ногах от удара разливается тупая боль. Словно резко дернули за невидимую веревку… Явно что-то было не так. Джулия оперлась на руки, намереваясь отползти на четвереньках, но и это не вышло.

Казалось, к ногам приковали неподъемные каторжные гири. Она не могла отойти от Фацио.

От ужаса звенело в ушах. Но что теперь? Если Фацио еще каким-то чудом был жив — он погибнет без помощи. По ее вине… Джулия хотела хоть немного успокоиться: шумно и глубоко дышала через рот, с усилием выдыхала, стараясь сосредоточиться на этом действии. Коснулась вены на его шее, в надежде обнаружить все еще бьющуюся жизнь. Но пальцы ничего не ощущали, ни малейшей пульсации. Джулия надавила чуть сильнее, но это был жест отчаяния.

Глаза застило и жгло от слез. Она коснулась другой рукой выбритой смуглой щеки, еще обнадеживающе теплой, провела по губам. Они все еще были мягкими, живыми. Она бы хотела, чтобы они снова коснулись ее губ. Хотя бы однажды… Она еще сильнее прижала пальцы к вене на шее:

— Пожалуйста, не умирай! Не умирай!

Все было бесполезно. Единственное, что она могла — молиться. Но заученные слова будто ускользали, рассыпались.