Невеста тирана (СИ)

Прилившая кровь обожгла щеки, разом отогнав и усталость, и стеснение:

— Что значит: получу лишь то, что одобрит сеньора? Это мои вещи. Пусть принесут мои вещи! Мне не во что даже переодеться с дороги.

Доротея лишь пожала плечами:

— Я постараюсь что-нибудь для вас сделать.

Она вышла и прикрыла за собой дверь. Тут же следом удалился и слуга.

Альба промолчала, лишь настороженно посмотрела. Тут же взяла с консоли небольшой подсвечник, запалила свечу, кивнула в сторону темного дверного проема:

— Пойдемте, сеньора, отыщем спальню.

Вы с ног валитесь.

Джулия лишь покорно пошла за служанкой, прижимая к себе Лапушку. Он стал совсем неподъемным, и от этой ноши уже ломило руки.

Комнаты казались зловеще огромными, будто лишенными стен. Скупое пятно света выхватывало мраморные колонны, фрагменты шитых золотом драпировок, полированное дерево. Стук каблуков гулко и неуютно разносился в темноте. Наконец, Альба со скрипом толкнула створу очередной двери, и огонек свечи выхватил узорный балдахин на витых колоннах.

Наконец-то. Альба прикрыла дверь, и Джулия, не осматриваясь, прошла к кровати и без сил опустилась на стеганое покрывало. Разжала руки, чувствуя ломоту. Лапушка лениво зевнул, потянулся и нехотя перешел на покрывало. Опасливо замер, вынюхивая ткань, поднял голову, поводя носом по воздуху и навострив огромные уши. И для него все здесь было незнакомым и чужим.

Альба тем временем тоже осматривалась. Обходила комнату, зажигала оставленные свечи. Обнаружила на сундуке новую льняную сорочку, украшенную вышивкой, и стопку полотенец.

У стены, у холодного камина, вязанка поленьев, напротив — лохань и два ведра с водой. Но Джулия ничего этого не замечала. Ее неотступно преследовала мысль, что эта истеричная женщина, сеньора Соврано, будет рыться в ее вещах, будто она какая-то служанка, которую заподозрили в воровстве. Это было еще унизительнее того, что эта женщина устроила только что во дворе. Невыносимо. Но интуиция подсказывала, что все это — лишь незначительные пустяки в сравнении с тем, что ожидает впереди. Ни личного пространства, ни личных вещей. Джулия была благодарна смертельной усталости, потому что на особые эмоции просто не было сил. Ее будто выпотрошили. Не хотелось даже есть. Просто закрыть глаза, а открыв, обнаружить себя дома, в Лимозе, рядом с нянькой Теофилой. Лучше иметь дело с добрым десятком Паол, чем с матерью Фацио Соврано. В то время, как самому жениху нет до нее никакого дела.