Невеста трех женихов

Даже в случае победы у него не было бы шансов на успех: его, чужака, выдворили бы из сада люди.

Но порочным натурам наплевать, за правое или преступное дело сражаться, ведь они не справедливость отстаивают, а всего лишь дают выход переполняющей их темной энергии зла.

Драка оказалась жесточайшей.

Обеспокоенный Птичкин каждым ребрышком, дрожащим от напряженного стука сердечка, ощущал надвигающуюся опасность.

Только стучать и стучать по холодному стеклу, передавая свою тревогу более сильному:

– Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

«Что он хочет, я же играю», – думал увлеченный своим занятием человек, не поворачиваясь к окну.

– Тук-тук-тук! Обернись же! Услышь! Помоги нам!

Но музыкант продолжал заниматься своим делом, не подозревая, о какой серьезной беде сообщал ему Птичкин.

Дрозд взлетал к месту сражения, кричал на наступающего бандита, но крик его ничего не значил. Масик отошел к самому краю крыши, а ведь он не умел летать!

– Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Там-там-там! Слышишь-слышишь! Там-там-там!

Наконец человек недовольно подошел к подоконнику:

– Ну что ты всполошился? Что там у тебя стряслось?

– Тук-тук-тук! – продолжал вызывать его Птичкин.

Слишком поздно. Уже ничего не исправить.

Сорвавшийся с высокой крыши Масик неподвижно лежал на утоптанной дорожке и мутными глазами смотрел, как приближается его спаситель, самое близкое для него на всем белом свете существо.

Кот не мог пошевелиться и только дрожащим кончиком хвоста давал понять, что жив и рад приходу защитника.

– Как же так, Масик? Как же так, Птичкин? – растерянно повторял человек.

Птичкин старался показать, что случилось. Он взлетал на крышу и камнем падал вниз, взлетал и падал, расправляя крылышки почти у самой земли, пока человек не догадался, не схватился за голову в отчаянии:

– Ох, Масик, миленький, не умирай, не умирай, пожалуйста!

Но кто, как мог выполнить его просьбу, если пришел его час?

Масик только поднимал и опускал кончик хвоста, поднимал и опускал. Это было все, чем он мог ответить, на это уходили последние его силы, последние минуты его жизни.

И последний свой вздох, последний свой взгляд обратил он к любимому и любящему его человеку, беспомощно повторяющему:

– Прости меня, Масик, котик мой милый, друг мой бедный, прости меня.

А ведь никто ни перед кем не был виноват. Стояла весна, и жизнь перехлестывала через край…

И когда-то, когда-то это случается со всеми, и именно тогда, когда никто не ждет и не готов…

Человек это понимал. И Птичкин тоже.